Элис говорит ровным голосом, но то и дело вытирает глаза рукавом свитера.
— Там все почернело, да? — спрашивает Баки. — Некроз начался?
Она кивает:
— Да, почернело и опухло. Тебе помощь нужна, говорю, а он только головой мотает. Тогда я заявила, что все равно найду ему врача, помешать он мне не может. Да, поищи, говорит, и проведешь лет тридцать или сорок в тюрьме. К тому времени про Клэрка уже рассказывали в новостях. Думаешь, он меня напугать хотел?
— Нет. Он о тебе заботился. Если бы копы — и ФБР, их тоже наверняка привлекли, — смогли доказать твою причастность к убийству Клэрка, ты загремела бы далеко и надолго.
А они ее доказали бы, ведь вы с Билли останавливались в «Хайатте».
— Ты нарочно так говоришь. Пытаешься меня успокоить.
Баки бросает на нее раздраженный взгляд.
— Конечно, пытаюсь. Только сути дела это не меняет. — Он умолкает. — Когда он умер, Элис?
6
Нормально поспать не удается ни ему, ни ей: Билли мучают боли (наверняка невыносимые), Элис еще на подъеме после приема спидов, с которыми ее организм столкнулся впервые.
Где-то в четыре тридцать утра, задолго до рассвета, Билли говорит, что пора ехать. Ей придется вести его к машине, и он хотел бы сделать это до того, как мир проснется.
Он принимает последние четыре таблетки окси и идет в туалет. Она заходит после. Большую часть крови Билли смыл, но на кафеле и ободке унитаза немного осталось. Она вытирает все салфетками, а пакет опять забирает с собой: преступный склад ума.
К тому времени обезболивающие уже подействовали, но до машины Билли и Элис идут почти десять минут, каждые два-три шага делая передышки.
Он опирается на нее и тяжело дышит, словно только что пробежал марафон. Изо рта у него воняет. Элис в ужасе: если по дороге он упадет, придется волочить его по земле, потому что поднять его она не сможет. К счастью, они благополучно добираются до машины.
Медленно, поскуливая и охая (Элис больно слышать эти звуки), Билли залезает на заднее сиденье. Когда он наконец устраивается, подложив под голову одну руку, его лицо расплывается в удивительно солнечной улыбке.
— Сука Мардж! Все обошлось бы, пусти она пулю на полдюйма левее.
— Сука Мардж, — соглашается Элис.
— Скоростной режим прежний: шестьдесят пять миль в час, на обгонах можно быстрее. Как доберемся до Айовы и Небраски, выжмешь семьдесят пять. Чтобы никаких мигалок в зеркалах, поняла?
— Есть «никаких мигалок в зеркалах», сэр! — восклицает Элис, отдавая честь.
Он улыбается.
— Люблю тебя, Элис.
