Интересно, думает Билли, Кен Хофф уже загремел в списки недобросовестных плательщиков Колина Уайта и его коллег по КАЛу? Скорее всего нет. Те, кому задолжал Кен — а он задолжал по-крупному, Билли в этом не сомневается, — не звонят тебе по телефону. В какой-то момент они просто приходят, топят твою собаку в бассейне и ломают тебе пальцы на той руке, которой ты не выписываешь чеки.
— Хорошо. Это хорошо. А Стив Бродер вам как? — В ответ на непонимающий взгляд Билли: — Управляющий.
— В глаза его не видел, — говорит Билли.
— Слушайте, Кен, спасибо, что заглянули. — Билли кладет руку ему на плечо, выводит его в коридор и разворачивает к лифтам.
— Да не за что. Все придет в лучшем виде, будьте спокойны.
— Не сомневаюсь.
Хофф уходит, но Билли не успевает даже выдохнуть, как тот уже идет обратно. В глазах — нескрываемое отчаяние.
— Слушайте, Билли, вы точно на меня не в обиде? — тихо говорит он. — Вы простите, если я чем-то вас задел или взбесил…
— Да все отлично, бросьте! — заверяет его Билли, а сам думает: этот парень рванет в любой момент.
И когда это случится, пострадает не заказчик и не посредник — Ник Маджарян, — а я.
— Просто мне очень нужно это дело, поймите, — вкрадчиво продолжает Хофф. От него разит мятными пастилками «Сертс», перегаром и одеколоном «Крид». — Представьте, что я квотербек. Все, кому я могу передать мяч, закрыты, но тут — о чудо! — открывается возможность для паса, и я… понимаете, я…
Прямо посреди этой вымученной метафоры открывается дверь юридической фирмы.
Выходит Джим Олбрайт. Он направляется в уборную. Увидев Билли, он приветственно поднимает руку, и Билли поднимает руку в ответ.
— Я понял, — успокаивает он Хоффа. — Все будет хорошо, вот увидите. — И, поскольку ничего лучше в голову ему не приходит, добавляет: — Тачдаун не за горами.
Хофф расплывается в улыбке.
— Мяч на ленточке! — восклицает он, потом хватает Билли за руку, трясет ее и по возможности бодрой походкой устремляется к лифтам.
Билли смотрит, как он заходит в лифт и уезжает.
Может, сбежать прямо сейчас? Купить подержанную тачку на имя Далтона Смита и дать деру?
Впрочем, никуда он не сбежит. И оставшиеся полтора миллиона — только одна причина. А вот то, что дожидается его в кабинете/конференц-зале, — вторая. И она даже поважнее первой. Больше всего на свете Билли сейчас хочет не играть в «Монополию», не пить пиво с Доном Дженсеном, не переспать с Фил Стэнхоуп и не пристрелить Джоэла Аллена. Больше всего на свете Билли хочет писать.
