Бирюк

Ты ради чего очко рвешь, а? Бабла семейка Вознесенского хорошо зарядила, или орден так сильно захотел, единолично громкое дельце раскрыв?"

"— Да срать я хотел на ордена и на ублюдка этого Вознесенского! — рявкнул внезапно капитан, оскалившись по-звериному. — Сдох — туда ему и дорога. Но тебе и дружку твоему Боеву как оно по ночам спится, когда знаете, что приют, из которого сестру твою этому пидору жирному продали, считай, работает и дальше, как ни в чем не бывало? Как дышится, пока там других таких же мальчишек и девчонок собираются пристраивать, как товар живой? Или что, только своя хата с краю? Сомова в порядке, а на остальных плевать?

А ведь не ошибся я.

Сидит в капитане монстр. Крепко так сидит. И как только сумел в конторе своей тогда удержаться и не спалиться? Там ведь эти… роботы с холодными головами нужны. Про чистые руки пиздеть не надо. Уж ручки-то у них как раз частенько в дерьмеце по плечи аж.

Мой телефон зазвонил. Глянул на дисплей. Не Сашка. Незнакомый номер. Подождет.

— Херово спится, — ответил я честно.

 — А тебе?

— А мне вообще никак. Я, сука, вздохнуть не могу. И херовей всего от того, что сделать тоже ничего не могу. Сверху приказ пришел однозначный, Шаповалов: не трогать. Не соваться в принципе. Все, что нарыл, изъяли и засекретили. Сказали, вякну — и трындец мне. В лучшем случае увольнение с волчьим билетом.

— А ты, значит, успокоиться и отступиться не готов?

— А ты типа готов? Хотя у тебя с дружком твоим вопрос с обидчиком Сомовой вроде как закрыт, да? Решили, что на этом все?

Ни хера мы еще не решали.

Причем по вине моей и моего запоя долбоебского. Вот я дебил все-таки.

— А тебе неймется? Все пытаешься по Вознесенскому ясность внести? Так от меня ты ее не дождешься.

— А чего дождусь?

— Хорош выебываться, капитан. Чего хочешь от меня? Конкретно.

Корнилов всмотрелся опять в меня, явно решая что-то для себя.

— Помощи, — выдал он.

— В чем она должна выражаться?

— Я к приюту подступиться не могу уже никак. Засветился. А твою морду лица там никто не знает.

Да и бабье, я слыхал, на тебя ведется в легкую.

— Это-то тут при чем? — мигом насторожился я.

— А при том, что директриса там — бабенка ушлая. Не старая и, ходят слухи, до мужского внимания охочая. Мальчиков, конечно, у нее и под рукой хватает. Но то мальчики, а то мужик взрослый. Опытный, — Корнилов ухмыльнулся мне похабно и подмигнул.

Теперь у меня оба кулака зачесались.

— Уж не подкладывать ли ты меня ей планируешь? — зарычал на этого долбоеба.