Бирюк

И плевал я на славу. Но ты мне гарантии дашь, что ребят потом этих не кинешь и прикрыть сможешь. Хотя… какое с тебя уже будет прикрытие. Тебе же как только все закрутится, такого пинка дадут — копчик через рот вылетит. Соображаешь, что не только твоей карьере, но, может, и вообще жизни трындец? Если не замочат сразу, то так потопчутся — хер что останется.

— А я что останется к вам в «Орион» притащу. В охранники возьмете? — фыркнул Корнилов бесшабашно. — Ни хрена со мной не станется, Шаповалов, но за заботу спасибо.

— Да сдался ты мне, заботиться, — огрызнулся я, рассматривая своего теперь, считай, почти подельника внимательнее.

Мой ровесник где-то, а на лбу и вокруг глаз уже полно морщин. Белобрысый, высокий, с Боева ростом. Жилистый весь, плечистый, но подтянутый, поджарый даже, на псину борзую похож. Они только на вид вроде как не массивные и чисто для красоты. Но видал я, как они запросто волкам позвоночники одним укусом ломали. Вцепятся — хер оторвешь. И стоял я в спаррингах против таких вот сухих псин длинноруких.

— Ты на меня прям как на девицу красную любуешься, — оскалился снова капитан.

— И как ты такой языкатый у себя в конторе только держишься?

— А я не держусь больше, Шаповалов, так чего ж не потрепаться? Так что, впряжешься? Не зассышь?

— Угу, я впрягусь, а ты меня сдашь своим, да?

— Так и ты меня можешь запросто.

— Если только все это не заранее задумано.

— Ты не можешь этого знать, — он уставился на меня прямо. Когда так смотрят, то ни хера уже не прячут.

— А у меня есть условие. Два. Мне нужно время — дело одно очень важное закончить. И ты не суешься к Катьке моей, Боеву или Камневу. Вообще рядом с ними не отсвечиваешь. Нет их для тебя.

— Привлечь друзей не хочешь?

— Друзей не привлекают, а оберегают.

— Тоже верно. Жаль у меня их нет, — в этот раз усмешка его была откровенно горькой. — Ладно, я на все согласен. И на время, и больше никого не вмешивать.

— Успеем.

Мой телефон опять затрезвонил, и, махнув Корнилову, я ответил.

— Слушаю.

— Николай Шаповалов?

— Я.

— Дежнев, начальник личной охраны Ольшанского.

— Ну?

— Иван Павлович умер. Велено было сообщить вам.

— Понял. — Я тяжело оперся о крышу машины.

Сашка… Как же я тебе…

ГЛАВА 19

Проснулась я под звук чужого дыхания. Не чужого. Колиного.