Бирюк

И кого хочет. Как я с ней. С того самого первого безумного раза, как впервые на вкус ее испробовал.

— Коля… пожалуйста…

Да, малыш, проси. Меня буквально уносит от этой демонстрации, что необходим тебе. Но этого мало. Слишком мало. Мало демонстрации. Нужно признание. Самой себе ты должна признаться, да так, чтобы уже наверняка. С головой, пожизненно, без права и помышлять об освобождении.

Развернув Сашку, я принялся целовать и прикусывать ее шею, одновременно подталкивая по лестнице. Кайфуя от того, что она спотыкается и то и дело ноги у нее норовят подогнуться.

По сути, не шла сама — я ее переставлял, как куклу послушную, со ступеньки на ступеньку. Когда практически втер собой в дверь, отпирая ту и нагло толкаясь гудящим стояком между ягодиц, Сашка уже едва ли не поскуливала, потираясь в ответ.

— Колечка… сил нет… — шепотом жаловалась она, но я не собирался жалеть. Не время для этого.

Сашка пыталась повернуться в моем захвате, ловить мои губы тянулась, но я пока не давал ей вовлечь себя в новый поцелуй.

Совсем тогда соображать перестану. Ударил по выключателю, включая свет, и поставил ее лицом к большому зеркалу в прихожей. Сунул ладони за пояс ее брюк, рванул, не обращая внимания на треск, и спихнул вместе с трусами тряпье вниз.

— Коль… — всхлипнула Сашка, оттопыривая услужливо ягодицы, явно умоляя уже ей засадить. Но еще нет. Еще недостаточно.

Содрал махом всю ее одежду выше пояса. Перехватил инстинктивно метнувшиеся прикрыть грудь тонкие кисти. Сковал своими, разводя на всю ширину, поднял, чуть не распиная ее так перед собой.

— Смотри, Сашка, смотри! — рыкнул в ухо, толкаясь окаменевшим членом ей в поясницу, отчего ее бедра и грудь покачивались. — Смотри на то, что мое. И ничьим больше никогда не будет.

— Колечка, пожалуйста! — Она заизвивалась, опьяненный взгляд метался, ни на чем не задерживаясь. Нет, не этого я хочу!

Потянув за запястья, чуть навалился ей на спину, вынуждая упереться ладонями в зеркальную поверхность и прогнуться. Отпустил ее руки, отстранился, сожрав глазами всю.

Покорную, подрагивающую от возбуждения, одним видом меня за горло берущую так, что не вздохнуть, не вырваться. А я и пытаться не буду. Мне свобода от нее и на хрен не сдалась. Мне нужно, чтобы еще сильнее держала. Задушила собой, заменила все.

Скользнул пальцами от расщелины роскошных ягодиц вверх по позвоночнику, перебирая каждый выступающий позвонок, ловя бегущие от моего прикосновения мурашки, упиваясь ее рваными вздохами-всхлипами.