Бисцион-3

— Вода готова, доктор,— сказала Агнесса,— я могу вам чем-то помочь?

— Помогать надо не мне, а вашей хозяйке,— доктор оголил руки и подставил их над бадьей, а Марта лила чистую воду, омывая их.

Диана нервничала, иногда поглядывая на толстые портьеры, не понимая, зачем надо было устраивать этот мрак. Хотелось света, а от темноты становилось дурно.

Еще дурнее становилось тогда, когда приходила новая схватка. И каждая новая была сильнее предыдущей. Диану уложили в постель, а Реджина сидела рядом и стирала с ее лба пот.

Когда схватка уходила, то Диана падала на подушки и тяжело дышала. Казалось, что еще чуть-чуть и смерть придет за ней.

— Как же тяжело, Реджина,— прошептала она сухими губами,— наверно, это мой последний ребенок. Вряд ли я решусь на такое снова.

Реджина лишь улыбалась и прикладывала платок ко лбу герцогини:

— Все так говорят, Ваша Светлость, а потом рожают еще пятерых.

— А то и десятерых,— поддакнула Марта и передала новый платок.

Как только схватка уходила, расслабляя Диану, она рукой касалась живота, проверяя на месте ли он и все ли хорошо с ребенком.

Она сама испытывала такие муки, что представить было сложно, что испытывал внутри нее малыш.

Через шесть часов мучений, Диана хваталась за веревку, стоя на коленях на кровати и рычала, стиснув зубы. Боль была нестерпимая, к тому же, между новыми схватками проходило мало времени- она не успевала отдышаться. Но как только это случалось, то Диана ложилась на кровать, ожидая новую волну. И когда та приходила, она сжимала простыни в руках, и стиснув зубы, продолжала стонать.

Сил уже не оставалось, но они нужны были для того, чтобы пройти последний этап- само рождение.

— Ребенок показался!— Произнесла Марта и освободила свое место для доктора Москатти.

Ее слова стали для Дианы волнительными, она затаила дыхание в ожидании еще одной потуги, которая освобождала ее от мучений. Скоро все закончится. Скоро она познакомится со своим ребенком.

— Тужьтесь, Ваша Светлость,— буквально приказал доктор,— нельзя прекращать. Тужьтесь.

Но Диана поняла, что больше не чувствует ни схваток, ни потуг. Стиснув зубы, она зарычала, выдавливая из себя ребенка, пытаясь ему помочь и слыша только одно слово «тужься». Это повторяла она сама и это говорили все, кто сейчас находился здесь.

— Не могу,— задыхаясь произнесла она,— я больше не могу…

Все то время, пока Диана боролась с сильными болями, герцог боролся со своими страхами. Он, сложив руки за спину, ходил в большом зале от окна до дальней стены.