Бисцион-3

Дважды ходил в часовню, вставал на колени и молился. Один раз поднимался к покоям Дианы, желая открыть дверь и зайти внутрь, но слыша ее крик, отходил прочь. Его сердце стучало быстро и время не помогало. Оно нервировало, и чем больше проходило времени, тем сильнее нарастала тревога.

Маурицио поддерживал его, рассказывая о рождении своих детей:

— Сила женщины в том, чтобы рожать детей. Они с этим справляются легко.

Но герцог прекрасно знал, что роды - самый сложный этап в жизни тех самых женщин.

Смерть могла забрать их в любой момент. За все время, которое тянулось крайне медленно, он еще раз убедился, что отдал бы все: деньги, титул, даже готов был вовсе лишиться наследников, только лишь бы Диана осталась жива.

На такой мысли его прервал зашедший доктор Москатти. По его понурому виду, можно было прочитать, что кто-то умер. Стены поплыли перед глазами герцога, он не желал слышать слова о смерти своей жены… Он не перенесет это…

— Все кончено,— тихо прошептал доктор,— ваш сын мертв.

Стефано облегченно выдохнул, а сердце предательски заныло…

Стефано молниеносно поднялся на второй этаж замка и быстрым шагом прошел к покоям Дианы. За ним еле поспевал доктор Москатти, он позади что-то говорил о том, что такое бывает… Но герцог его не слышал. В голове была лишь одна мысль- его Диана жива, а остальное они вместе переживут.

Распахнув двери, Стефано влетел к Диане и перед ним возникла тяжёлая картина: темнота окутала эти покои и гнетущая обстановка заставила сердце сжаться.

Кто-то всхлипывал, нарушая тишину. Когда глаза герцога привыкли к темноте, он уже был возле кровати и встретился с усталым взглядом своей жены. По ее лицу стекали слезы, оставляя мокрые дорожки. Крупные капли скатывались по щекам и падали прямо на сверток в ее руках, который она прижимала к себе. Ее трясло, Стефано это видел, било сильной дрожью, и он попытался забрать ребенка себе, но понял, что она держит его крепко.

— Он умер,— дрогнул ее голос.

А герцог оглянулся к остальным, которые находились в покоях, и спокойно произнес:

После этого он тут же посмотрел на Диану, пальцем стер слезу с ее бледного лица. А она продолжила монотонно говорить:

— Это был мальчик. Проклятье забрало у меня моего малыша.

— Такова его судьба, Диана,— твердо ответил он,— мы не в праве что-либо изменить. На все воля Господа.

Она мотнула головой, не желая в это верить, и прижала ребенка к себе еще сильнее.