Бисцион-3

Она приказала не снимать гардины с окна, не впускать свет до тех пор, пока не кончится траур. Услышав это, Марта и Реджина переглянулись между собой. Но промолчали, уступая желанию Ее Светлости.

В покоях царила гнетущая тишина и полумрак. Новорожденный ребенок все еще находился рядом с Дианой. И обнимая его, она наконец уснула.

Когда Реджина спустилась к герцогу, чтобы помочь решить вопрос с ребенком, то нашла его тоже в подавленном настроении. Но в отличии от Дианы, Стефано мыслил здраво.

— Я переживаю за состояние Ее Светлости,— взмолилась Реджина,— ребенка надо забрать из ее рук, но никто не осмеливается этого сделать.

Она даже близко не подпускала нас к нему.

Герцог устало кивнул, понимая всю сложность ситуации:

— Я сделаю это сам, леди Реджина, спасибо, что помогли ей и были рядом все это время.

Она присела в легком реверансе:

— Герцогиня моя подруга, Ваша Светлость, и она добрый и светлый человек.

Когда Реджина вышла, Стефано еще долго стоял у окна в мертвой тишине зала и смотрел в окно на гору красных цветов.

Где вообще можно их найти в такое время года? Но судя по всему, жители Милана выращивали их дома в тепле.

Время шло, а он оттягивал визит к Диане, где ему придется войти в роль чудовища, который отберет у нее ребенка и отнесет его в часовню. Отец Аццоне уже приходил несколько раз, выражая соболезнование и предлагая поддержку:

— Мне кажется, что если заберу ребенка я, то она не станет противиться.

Но Стефано мотнул головой - он все сделает сам. Он - ее муж и отец этого ребенка.

Он - герцог в конце концов. Это его прямая обязанность.

— Можете не переживать на этот счет, святой отец, я сам решу этот вопрос.

Отец Аццоне поклонился и вышел, а Стефано остался в зале до тех пор, пока Карло не сообщил ему, что герцогиня уснула.

Она спала от лекарства, которое дал ей доктор Москатти. Но этот сон был очень важен.

По пути в покои герцогини, герцог пересекся с леди Агнессой. На ее лице не было ни кровинки. Она поклонилась и молча проскочила мимо него.

Переживали все! Старый Карло заплакал прямо при герцоге, а Маурицио старался быть рядом весь день, не желая оставлять Стефано наедине с самим собой.

Все оплакивали малыша и сочувствовали герцогской чете об утрате.

На какой-то миг Стефано тоже впал в отчаяние, но быстро взял себя в руки. Разве не мечтал он о таком исходе? Это самый лучший вариант, который мог произойти.

Он вошел в покои герцогини, где опять встретился с гнетущей обстановкой, состоящей из тишины и темноты.