Бисцион-3

Какой надо быть бесчувственной и злобной, чтобы вершить такие деяния и при этом ни капли не раскаиваться. Я заставил ее молчать с помощью веревки, перекинутой на ее шею, она захрипела, стала сопротивляться. Но у меня не дрогнула рука, потому что я казнил ту, которая заставила мучиться человека, которого я люблю всем сердцем и который не заслуживает то, что испытал.

Диана подняла на него заплаканные глаза, все еще держась за железные прутья. В ее памяти всплыл момент, когда Доменико заявился в миланский замок и обвинял Стефано в убийстве.

Он все обернул против него, очернил герцога, чтобы скрыть свое деяние. Разве это любовь? Это трусость.

— Господь простит вас, Доменико,— прошептала Диана,— но я никогда не прощу вам сокрытия правды. Ваш отец обвиняет моего мужа в убийстве своей дочери и вы мчитесь его убивать, но при этом вы знаете, что он не виновен…

Она начала оседать на землю, ее руки были подняты, держась за прутья, чтобы окончательно не дать упасть:

— Я ехал домой с единственной целью - рассказать все отцу.

Грех Изабеллы не смыть, он бы захлебнулся в нем… А потом я понял, что самым выгодным решением будет обвинить того, кто тоже был в том домике и встречался с Изабеллой. И хоть у нас нет доказательств, что Стефано Висконти причастен к убийству Изабеллы, но отец больше поверит в это, чем в чудовищность своего сына. Или,— Доменико замолчал, а потом продолжил,— ему выгодно в это верить. А мне выгодно избавиться от миланского герцога, чтобы проложить себе дорогу к вашему сердцу. Каждый из нас ищет свою выгоду, Ваша Светлость.

Он натянул поводья, развернул лошадь и поскакал к своим людям. А Диана осталась сидеть на сырой земле, смотря вслед венецианской армии.

Диана опустила голову, закрыла глаза и из них потоком хлынули слезы. Тут же к ней подбежали женщины, оставляя позади себя грабли и лопаты.

Их руки она ощущала на своем теле.

Их голос она слышала где-то вдалеке.

Они проклинали Доменико и вместе с ним всю Венецию.

У горожанок получилось поднять с сырой земли герцогиню, но ноги у нее словно онемели.

Она вновь и вновь слышала признание сына венецианского дожа и эти слова били в самое сердце. Доменико оказался одержим своей любовью до такой степени, что готов даже убить миланского герцога. И что говорить… Он убил свою родную сестру!

Диана подняла затуманенный взгляд вдаль, куда ускакали всадники. От них осталась лишь пыль и чувство надвигающейся смерти. Совсем скоро они окружат миланскую армию, а Доменико вонзит меч в тело ее мужа.