Битая грань

Казалось бы, живи и не грусти! Ну что ей еще нужно?!

Но Катя отчего-то все же загрустила… Попыталась развеяться: накупила море свечей и всевозможных гирлянд, красивых стеклянных подсвечников. Расставила по всей квартире и зажигала каждый вечер. Красиво, но все равно меланхолия словно бродила за плечом…

Правда, может, это пресловутые гормональные бури в организме сказались, но вот будто настроение куда-то уплыло, растворившись в этих метелях. Хотя она упорно боролась с собой: играла часами, занимаясь с репетитором и самостоятельно отрабатывая, совершенствуя навыки.

И Саше играла, когда он возвращался, видела, что для него это лучший релакс и отдых после рабочего дня. Если, конечно, время суток позволяло.

«Хоть про дом задумывайся, чтоб тебя спокойно слушать», — иронизировал Ольшевский, возвращаясь за полночь. «С соседями не разгуляешься. Сам прибил бы, если бы спать мешали, пусть и музыкой», — справедливо сокрушался он. Однако, как только была возможность, просил, чтобы Катя играла. И она не отказывалась, не комментируя ремарку про дом.

Время покажет. Пока ей и здесь очень нравилось, что она от Саши не скрывала.

А Ольшевский вдруг взял и притащил домой ящик мандарин! Без всякого предупреждения или вопросов, без объяснений. Принес и поставил на стол перед ней.

— Это кому столько? — с недоумением уточнила Катерина, с удовольствием втянув в себя такой классный аромат, что даже рассмеяться захотелось.

— Нам! — без толики сомнения заявил Саша, крепко обхватив ее со спины. Нахально устроился подбородком на плече у Кати, и тут же начал чистить одну.

— Ты же руки не мыл! — возмутилась, но смех, который не сумела подавить, все испортил. — И мандарины… — невнятно, потому что он уже впихнул треть долек ей в рот. И Катя еще громче засмеялась, пытаясь не дать растечься по губам соку, отбивалась от новых долек одновременно. — Саша!

— М-м-м?.. — перегнувшись через ее плечо, он слизнул капли сока у Кати с подбородка. — Они и грязные — вкусные, — подмигнул, вновь пытаясь впихнуть ей новые дольки в рот.

 — Как и многое другое, котена. Грязь, она как бы ко вкусу никакого отношения не имеет, — снова поцелуй, жадный и горячий.

А в следующий момент ее уже подняли со стула, развернули и прижали к столу. Не до смеха вроде, вот вообще! Обхватила его ноги своим бедром. Сама так жадно целовать его вдруг принялась, словно неделю не видела…

Но не могла остановиться, отстранила голову, прижав пальцы к алчному уже рту Саши — все еще смеялась почему-то.