Битая грань

 — Ой, я же вам платье еще не показывала! — вдруг вспомнила она и, схватив маму за руку, потащила в спальню, оставив смеющихся мужчин спокойно кофе наслаждаться.

Вообще, все было необычно в этом вечере. Совершенно не так, как перед первой свадьбой, когда они с мамой почти и не говорили ни о чем. Катя тогда не хотела, чтобы ее отговаривали, стремясь поскорее «взрослой» стать, а мама, наверное, просто не знала, как лучше, чтоб окончательно связь они не потеряли.

Тут же… Восхищение просто! Такой вечер накануне свадьбы, о котором любая девушка мечтала бы, наверное.

И эта щемящая, позабытая общность с мамой, когда есть о чем и посмеяться, и загадочно промолчать; когда без слов понимают или договаривают то, для чего ты не можешь описание подобрать. И искренняя, горячая поддержка, полная любви и боли, когда только самым краем коснулись темы выкидыша… Крепкие объятия мамы, словно укутывающие ее сопереживанием и состраданием, безмолвным пониманием боли, что не могла не терзать.

И за все это Катя была благодарна Саше. Ольшевский своим новым появлением в ее жизни словно все наконец-то по местам расставил! Закрыл старые долги перед судьбой, все вопросы решил…

Маме она про Лысенко рассказала. Уже ночью, когда и Саша, и Андрей по комнатам разошлись, намекая, что и «девочкам» спать пора бы, завтра свежими нужно быть, как ни крути. А они все наговориться не могли. Так и дошли до тем, которые никогда ранее не обговаривали.

Катя и про оружие «потерянное» маме рассказала, и про то, кто отца убил, и то, что в итоге Лысенко наказан… Ей было непросто это воскрешать, сама в какой-то прострации все обдумывала несколько дней после того, как узнала, ворочаясь ночами на диване в палате, жалея, что не может к любимому перелечь. И было как-то бесконечно горько осознавать, что случай, банальный случай и больная психика одного человека, настолько изменили их собственную жизнь, забрав родного и близкого. Да, конечно, папа не мог не понимать того, чем грозит выбранная им стезя… Но Катя же ничего такого не выбирала, она просто горевала о любимом отце и тех годах жизни, что покорежили, с болью ломали ее душу после его смерти.

Тяжело было и матери. Она тоже открыла Кате многие моменты, которые ранее не решалась говорить: и про угрозы, и про свои попытки удержать их на плаву, чтобы Катя хоть в основном не знала нужды.