Битая грань

— Ух ты! Красота нереальная! Почти как в фильме про Бэтмена, ей-богу! — восхитилась Катя, тут же направившись к этим окнам. — Как там… Готэм-сити?

— Кажется да, — было видно, что ему по душе ее восхищение жильем и видом. Встал за ней в полушаге, грея обнаженное плечо своим дыханием.

А Катя вернулась к прошлому вопросу.

— Не знаю, вроде виски и не хочется уже, у меня от тебя больше голова кружится, чем от алкоголя, — лукаво стрельнула в Сашу взглядом сквозь ресницы, едва сдерживая улыбку, от которой щеки болели.

 — А вот покушать и кофе, это да! Я согласна! И про обещания повтора — не забыла…

Он не дал договорить, обхватил ее руками за пояс и притянул к себе, крепко прижав к телу, дав явно прочувствовать и твердый, возбужденный пах, и жар мужской кожи.

— Здесь никто ничего не забыл, котена, уж поверь мне, ни слова! — чуть грубоватым голосом прошептал Саша ей в ухо, дразня дыханием волоски. — Стаскивай свое платье, неудобно же, мешает только. А мне куда больше нравится то, что под ним, — не оставляя в этом сомнений, сам начал ткань с ее тела стягивать.

— И чулки? — поинтересовалась и сама настолько же севшим голосом.

Сердце тут же бухнуло в груди, рухнуло в живот, кажется, попав в окружение каких-то безумных «бабочек». Дыхания не хватает, шумно глотает воздух ртом.

— Не-е, котена, чулки на тебе мне нравятся. Их оставим, — протянул Санек, буквально пожирая ее вот такую, в белье и чулках, глазами. — Блин, поторопился я ужин сначала предложить, а еще ж нам бы в душ заскочить, — скривил гримасу, проведя пальцем по ее плечу, будто дразнился.

 — Но раз пообещал, буду кормить. Сейчас найду что-то, чтоб накинула. Может, футболку…

— Давай свою рубашку, мне подойдет, — а что? Она тоже может дразниться! С ним она все, что захочет, может! И от этого понимания голову пьянит похлеще виски. — Снимай! — распорядилась, хотя сама же и начала уже расстегивать пуговицы на рубашке Саши.

Не то чтобы Ольшевского пришлось упрашивать. Ни секунды не медля, он высвободил сорочку из-под пояса брюк и позволил Катерине стянуть с себя деталь одежды.

С довольным, каким-то хищным блеском в глазах проследил, как она на себя ту натянула.

— Так что есть будешь, малышка? — ей о-о-очень нравилось, как у него кадык на шее дергался, когда он с вот так сглатывал. Словно реально хотел от нее кусочек откусить.

Ее собственный «серый волк», прирученный, но не ручной, точно!

— А какой выбор? — вообще не до еды уже, но как-то пытается разговор поддерживать.