Битая грань

— Пошли, поглядим, — Саша явно понял ее состояние. И остался доволен. Но и торопить события не спешил.

— Так в чем проблема с ребенком? — вдруг спросил Ольшевский, когда она с огромным аппетитом уплетала бутерброд с ветчиной и сыром, закусывая крохотными помидорами черри и оливками.

Они с Сашей вдвоем ужин сообразили, на скорую руку, из первого, что попалось на глаза в холодильнике. Оба проголодались. «Секс распаляет аппетит не хуже тренировок», — заметил Саша, наблюдая за тем, как Катя откусывала сыр еще в процессе подготовки, не в силах дождаться.

— С ребенком… — она глянула исподлобья на него, отложила пока бутерброд в сторону. Взяла красивый бокал, куда Саша все же плеснул на самое дно еще виски. Поболтала напиток.

— Кажется, я имею право на подробности, раз уж подписался на твою сделку, — он с таким добродушием смотрел на нее, что и не заподозрить не в чем. Но все же в глазах Саши она видела сосредоточенность и цепкое внимание.

Не поспорить, имел право, наверное.

— Я не могу забеременеть, сколько не пыталась. Помнишь, когда-то в больницу попала, после переохлаждения, давно? Ты меня еще охранял. Тогда заработала воспаление придатков и… непроходимость труб потом присоединилась, — пожала плечами, словно бы ей ровно, и не рвет душу изнутри, не болит. — Я лечилась. Много. Да и сейчас еще… Теоретически, шансы есть. Но на практике… пока не срабатывает.

Сделала глоток виски, все еще не трогая кофе, который он (ну это же Саша! от одного запаха балдеет!) приготовил едва не первым.

А у Ольшевского лицо как-то изменилось, будто потемнело, вот правда.

И он залпом допил свой кофе, словно и в его чашке алкоголь, хотя не наливал. Встал со стула, подошел к ней, обхватил руками плечи Кати и потянул, заставив на него откинуться.

Рубашку другую Саша так и не надел, так что она с удовольствием прижалась к его горячей коже щекой. М-м-м-м, все-таки лучше виски! От одного его мужского и терпкого запаха мурашки по коже «толпами» бегают.

А Ольшевский словно закаменел над ней, объятия сжимают, как тиски, крепкие, надежные и какие-то отчаянные вдруг.

— Выходит-таки, мой долг, котена, — уже без былого добродушия и веселья тяжело выдохнул тем временем Саша ей в волосы. — И мне его закрывать. Жизнь по местам расставила. Раз не уберег тогда. Справедливо…

— Ты что?! — ошалела Катерина от таких «выводов». Дернулась, чтобы поднять голову, посмотреть в его глаза.