Битая грань

Благо, ночь уже! Заглушил авто, чтоб не додумался никто в окна заглядывать, заблокировал двери… И таки зарылся алчными, резкими руками ей в волосы, растрепывая локоны. Дернул на себя, чтобы глубже в ее обалденный рот свой член вогнать. Не хотел боли, старался мягко, понимая, что непривычно… Но она так пылко отзывалась, что никак не удержаться! Всасывала, облизывала, сжимая и дразня его еще и движением пальцев. С неожиданной для Александра смелостью, обхватила его я*ца, стальные от подкатывающей спермы, кажется! И ее хриплые уже не вздохи — стоны возбуждения! Протянул вторую руку, с нажимом пройдясь по шее Катерины, спине, сжал попку.

Черт! Не думал же, в мыслях не было! А Катя его за три минуты обработала так своим желанием, влажными губами, языком, придыханиями, что вот-вот взорвется! Кончит, понимает уже, не удержаться никак. Силы воли нет, слизала эта котена всю выдержку на хр*н!

— Малышка! — попытался хоть немного отстраниться, почему-то волнуясь, чтоб не противно ей, чтоб не в рот только…

Но Катюша, как какой-то греба**ый сверхчувствительный радар, уловила его попытку.

Поняла, что Санек у самой грани, подтянула под себя ногу, удобней устраиваясь на сиденье, и изогнула шею под другим углом, вбирая его член в себя глубже. Его рука сама сжалась, насаживая, сжимая волосы. Вторая ладонь скользнула без обдумывания уже по ее ягодицам, выпяченным сейчас из-за позы, забрался пальцами под юбку трикотажного платья, раздраженно дернув колготы. И офигел… Она вся мокрая была. Эта горячая шелковая влага возбуждения Катерины уже насквозь пропитала кружевное белье…

Это добило Санька! То, как ее завело доставлять ему удовольствие!

Горлом захрипел, кончая малышке в рот.

Никаких шансов! Бедра сами дернулись снова, чтоб еще полнее, глубже! Пальцы внутри нее, растягивают, толкаются… Блин! Сил нет сейчас, ухватить хоть толику сосредоточенности, чтоб и ее довести до оргазма! А Катя и не пытается отстраниться. Губами сжимает его член, словно все до капли выжать из Санька хочет, с той же страстью и без намека на отвращение, сглатывая сперму, облизывает головку так, будто еще добить его хочет. И бедрами при этом сама на его руку подается…

— Котена… — черт, голос хрипит дико. Реально осип.

Катя подняла голову и посмотрела на него таким одурманенным, натурально пьяным взглядом, возбужденным, соблазнительным, диким! И облизнулась, чуть закусив губу. Не искушая, на чистых инстинктах, он чувствовал и видел! И дрожь, жар ее влагалища все еще своими пальцами ощущал.