Днем за скотом ухаживали девчонки-подростки под руководством опытной заведующей фермой, а вечером снова Кононовой черед. Ферма была совсем рядом, в десяти минутах ходьбы, так что Марфа успевала управляться на два фронта.
Во дворах соседних хат, на улице и за огородами новобранцы продолжали заниматься своими пушками, перетаскивая их с одного места на другое, изрядно размесив землю. Ольга без труда вела свое медицинское хозяйство: никто из парней не собирался болеть. Так что времени у «фельдшера» для наблюдения за «заготовителями» было предостаточно.
Когда их не бывало дома, она обходила дом вокруг, осматривала подходы к окнам, как закреплены рамы. Их держали по четыре гвоздя, которые ничего не стоило отогнуть, чтобы выставить окно снаружи. Но это значит, что его легко выбить а изнутри. А куда побежит человек, если выпрыгнет из окна? Очевидно, с огороды. Стало быть, тут надо будет поставить людей.
Совершая эти прогулки, Ольга иногда испытывала щемящее чувство беспокойства. Как-то все это кончится...
— Нормально кончится,— заверил ее капитан Чаянов.
— Но кое-что, конечно, будет зависеть и от Крестьянки,— улыбаясь сказал' он. Крестьянка — это она, Ольга Доброва, на днях официально зачисленная в личный состав Н-ской артиллерийской части в качестве медицинской сестры.
— Вообще-то ожидать можно всякого,— продолжал к; питан.— Такие подлецы,— я уже говорил майору,что не сомневаюсь в их биографиях,— так вот, такие подлецы обычно бешено сопротивляются. Стреляют, кидают гранаты. А нам-то их надо живыми взять.
По крайней мере, главного. Но думаю, что обработаем чисто. Есть одна задумка. Но об этом после...
Настал день, когда решили осуществить задумку — разыграть «спектакль», в котором Ольге предназначалась одна из ведущих ролей. Чаянов в таких делах был особенно придирчив и заставлял не раз повторять одно и то же, до деталей. Он требовал «вжиться» в свою роль. Кроме того, надо было выбрать удобный момент для «представления», чтобы «зрители» были дома, ведь оно только для них и предназначалось.
Во второй половине дня, когда постояльцы обедали, «действия» начались. Ольга, как было условлено, отдернула цветную занавеску на окне и, сев на кровать, стала ждать. Прошло несколько минут. Постояльцы за стеной о чем-то, как всегда, тихо между собой говорили, гремели ложками. Марфа была там, кормила их и убирала послеобеденную посуду со стола. Вдруг в нескольких десятках метров от дома, где у орудия занимались красноармейцы, раздался не то выстрел, не то взрыв.
