Сильные мужчины, вроде Марека Мышкевича, были нужны ему, чтобы не чувствовать себя таким одиноким в это трудное время…
До первого тура выборов оставалось менее двух месяцев. Счетчик бесстрастно отсчитывал дни, часы и минуты, которые Корчиньскому предстояло прожить в заботах, треволнениях и бесконечных стрессах. Он до сих пор не знал, кого выдвинет Союз левых демократов, потерявший своего кандидата в той ужасной авиакатастрофе, которая оборвала жизнь Стаса Корчиньского. Он до скрежета зубовного ненавидел своего главного конкурента, Бронислава Коморовского, за которого были готовы проголосовать более пятидесяти процентов соотечественников.
Еще бы! Будучи спикером сейма, Коморовский научился болтать языком с утра до вечера, завоевывая симпатии легковерных слушателей. А вот у не слишком красноречивого Корчиньского, являющегося истинным патриотом Польши, насчитывалось лишь 29 процентов потенциальных голосов.
Почти треть поляков…
Опять это проклятое слово «почти»!
– Что скажешь? – раздраженно спросил Корчиньский у стоящего к нему спиной Мышкевича.
"
"Не торопясь с ответом, тот сел за стол, придвинул к себе пепельницу и принялся набивать трубку. Обычно Корчиньскому нравилось, когда мужчины курили в его присутствии, особенно хорошие сигары или ароматный трубочный табак, но сегодня ему было не до дыма. Вернее, волновал его не табачный дым, а совсем другой, похожий на туман.
– Я жду, – напомнил Мирослав, наблюдая, как советник раскуривает трубку. – Я пригласил тебя для того, чтобы услышать твое мнение.
Мышкевич с удовольствием затянулся и откинулся на спинку кресла.
– Мое мнение таково, – молвил он, скосив глаза на тлеющий табак, – что твоя президентская кампания закончена. Финиш, Мирек.
Корчиньский задохнулся. Выходит, он выложил деньги зря? Хитрый грузин его обманул? Просто беда с этим Шахашвили. Не зря, ох не зря все партнеры по Евросоюзу предупреждали братьев Корчиньских, чтобы они не имели дела с грузинским президентом.
– Ты так спокойно об этом говоришь, – жалобно проговорил Корчиньский, на глазах которого выступили слезы.
Он вспомнил, что его партия «Право и справедливость» за пару лет пребывания у власти растеряла добрую половину своего электората, вспомнил обвинения в коррупции, русофобии, инфантильности, нетрадиционной сексуальной ориентации. Сам-то он полагал, что вместе с покойным братом сумел вернуть поляков к извечным национальным ценностям, повысить их религиозность, укрепить боевой дух.
