Битва веков

Зверев упрямиться не стал, облачился. То, что сабля не игрушка, он знал не понаслышке.

— Готов, — кивнул хозяин дома, застегнув крючки.

— Ну так держись! — тут же ринулся вперед гость, стремительно обрушивая свой клинок на голову Андрея. Тот насилу успел прикрыться, сильным наклоном отводя клинок врага в сторону, тут же попытался рубануть Воротынского поперек живота. Но противник отступил, а когда сабля ушла дальше, сделал шаг вперед, попытавшись уколоть Зверева в грудь.

Андрей насилу увернулся, вознамерился снизу вверх подрубить князю руку, но тот успел заметить опасность, ушел с поворотом и тут же продолжил его, метясь разрубить князя Сакульского поперек груди. Насилу удалось отскочить.

Андрей только диву давался: даром что князь Воротынский был старше его на двадцать лет и уже перевалил пятый десяток, даром что казался куда грузнее и шире в кости — ан крутился, что белка в колесе, действовал стремительно и уверенно, не позволяя себя даже царапнуть.

Когда Зверев уже отчаялся, гость вдруг отступил, тяжело отмахнулся, отер пот со лба:"

"— Что-то я уже согрелся… — пытаясь отдышаться, пояснил он. — И ноги ужо не те. Совсем я закис от жизни монастырской, меча удержать не способен. Нет, Андрей Васильевич, пожалуй, с завтрашнего дня с тобой вместе буду поутру с дрекольем прыгать. Не то недолго в первой же сече по-глупому сгинуть. Что может быть глупее, нежели погибнуть оттого, что устал?

— Так милости просим, Михайло Иванович!

— И лентяев своих заставлю жирок растрясти…

— Доброго вам утра, бояре, — выглянула на крыльцо Варвара.

 — Пожалуйте завтракать.

— О, это ко времени, — обрадовался князь Воротынский. — Ловкая у тебя приказчица, княже. Одна, да ин, как ловко управляется!

— За то и держу.

Варя с поклоном пропустила гостя, поклонилась и Андрею, но окликнула:

— Что княгиня из имения пишет? Все ли у нее в порядке, княже, как дети?

— Я и забыл про письмо-то! — спохватился Зверев.

 — После завтрака прочитаю.

Андрею как-то даже стыдно стало, что вчера за многочисленными хлопотами у него из памяти выветрилось напоминание о письме из дома. Весь завтрак он сидел как на иголках и, лишь слегка утолив голод, побежал в свои покои, нашел свиток, сломал тонкую сургучную печать с оттиском Полининого кольца.