— Ты не понимаешь, какова цена этого служения, князь.
— Понимаю, государь. Цена всегда одна и та же. Чтобы жить, нужно убить того, кто желает твоей смерти.
— Нет, не понимаешь, — покачал головой Иоанн. — Но скажи мне, Андрей Васильевич, сколько под рукой твоей оружных холопов ходит?
— По разрядной книге две сотни, государь. Однако же выставляю чуть более, ибо убыль в любой миг случиться может.
— Ты хочешь меня убить, князь? — По изможденному лицу Иоанна было невозможно понять, шутит он или нет.
— Зачем тебе столько воинов?
— Какая связь, государь? — недоуменно развел руками Андрей. — По твоему приказу привожу: для походов ратных, для службы царской, для защиты Руси святой.
— Если ты держишь их для службы мне, Андрей Васильевич, — прищурился Иоанн, — тогда и отдай их мне.
— Как отдай? — в первый момент даже не понял Зверев. — Я их и так тебе привожу по первому приказу."
"— Стрельцы по росписи приказа Стрелецкого на службу сами выходят и туда отправляются, где надобность в них возникнет.
Бояре избранной тысячи тоже без хлопот всяк на нужное место служить отправляются. В них я уверен без колебаний, ибо они есть рать государева, — спокойно и размеренно изложил Иоанн. — На северных рубежах наших в Швеции смута ныне тянется, и чем завершится, неясно. Может статься, врагами окажутся. Король польский Сигизмунд Август приобретением моим Ливонским недоволен и за Полоцк отомстить грозится. На юге Османская империя ятаган точит и каженный год татарами рубежи наши на крепость пробует.
Неладно в окрестных землях, Андрей Васильевич, и коли я на столе русском остался, силу я для деяний будущих иметь желаю. Я знаю, что за сила стрельцы государевы. Силу тысячи избранной счел давно в точности. Но как мне тебя сосчитать, Андрей Васильевич? Приведешь ты своих две сотни или больным скажешься? Захочешь за дело мое биться али в спину своими сотнями ударишь, как князь Андрей Курбский? Сегодня предан ты мне — а ну как завтра мнение свое переменишь?
— Я клянусь…
— Не нужно, — остановил его Иоанн.
— Это ты, ты чародейством своим наворожил раскаяние Думы боярской, ты сделал так, чтобы я шапку Мономаха на себе оставил. Ты сказываешь, что Русь православную я спасти должен. Но для силы русской мне держава прочная и монолитная нужна, а не одеяло лоскутное из княжеств удельных. Не будет сильной страны там, где каждый лоскуток в любой миг куда-то в сторону уползти способен.
