— Ты была неравнодушна к нему?
— Я думала, что люблю его, — весело сказала Лорен.
— Хорошо. Давай забудем про него, — закончил он мучительный разговор.
Наконец заметив, как она мучается с бутылкой, Ник подошел, чтобы помочь.
— Ты сможешь забыть о нем? — спросила Лорен, восхищаясь ловкостью, с которой он вынул пробку.
— Смогу… Через некоторое время.
— Что значит через некоторое время? Ты же говорил, что нет ничего предосудительного в том, что женщина удовлетворяет свои биологические…
— Я знаю, что я говорил, черт возьми?
— Тогда почему ты такой сердитый? Ты же не лгал мне тогда?
— Я не лгал, — сказал он, ставя бутылку и доставая бокал.
— Я действительно так думал.
— Почему?
— Потому что это было удобно. Тогда я не любил тебя.
В этот момент Лорен любила его как никогда.
— Хочешь, я расскажу тебе о нем?
— Нет, — холодно ответил Ник. Ее глаза блеснули, и она предусмотрительно отступила на шаг.
— Ты одобришь мой выбор. Он был высокий, темноволосый и красивый, как ты. Очень элегантный, изысканный и опытный.
Он сломил мое сопротивление за два дня, и…
— Прекрати, черт возьми! — разъяренно выкрикнул Ник.
— Его зовут Джон.
Ник повернулся к ней спиной:
— Я не хочу этого слышать!
— Джон Николае Синклер, — пояснила Лорен."
"Ник почувствовал такое облегчение, что даже не знал, что ему делать. Он обернулся. Лорен стояла посреди комнаты — ангел в соблазнительном черном бархате, юная красавица с невыразимой грацией и изяществом в каждой линии тела. В ней были та гордость и вера в себя, которые удерживали страстных юношей и мужчин от развязности.
Она любила его.
Он мог сделать ее любовницей или женой. В глубине сердца он знал, что она может быть только его невестой, что-либо меньшее унизит ее. Это красивое тело предлагалось только ему. Он не мог принять этот подарок и ее любовь, а взамен предложить ей что-то непонятное, называемое многозначительно «отношениями». Она была молода, но достаточно мудра, чтобы не играть с его жизнью. Она также была упорной, смелой, с сильным характером, что он понял за последние несколько недель.
Он молча посмотрел на нее, затем глубоко вздохнул.
— Лорен, — начал он, — я хочу иметь четырех косоглазых голубоглазых дочерей в очках в роговой оправе на вздернутых носиках. Я буду очень рад медового цвета волосам. Ты единственная, кто может подарить мне таких детей, и я прошу…
Он увидел, как ее глаза наполнились счастливыми слезами, и, обняв, прижал ее к сердцу, охваченный теми же чувствами, что и она.
