Хлопнула дверца, взревел мотор, и Вера осталась на тротуаре в полном одиночестве смотреть вслед удаляющейся машине. На душе у нее было муторно и тоскливо.
* * *Телефон Молчанского не отвечал, точнее, вообще был выключен. Такое на памяти Веры случилось впервые. Может, и правда в запое? О том, что Костик пытался покончить с собой и его увезли в больницу, родителям мальчика нужно было сообщить срочно, поэтому, постучав телефоном по зубам, она всегда так делала в минуты серьезных размышлений, Вера набрала номер Светланы Молчанской.
Та, в отличие от мужа, трубку взяла сразу.
— Да. — Голос звучал глухо и отрывисто, как будто Светлана разговаривала откуда-то из подземелья.
— Света, это Ярышева, — зачем-то пояснила Вера, хотя понимала, что ее номер высветился у Молчанской на экране, и та прекрасно знает, с кем разговаривает.
— Вижу, — коротко сообщила собеседница. — Я уже три дня жду, что ты нарисуешься. И что ты хочешь мне сказать? Что мой муж — невинный агнец? Что я не должна разрушать наш крепкий и стабильный брак? Что из-за моего поведения он не может нормально работать, и ваша чертова контора летит в тартарары? Так туда ей и дорога.
— Света…
— Я не хочу ничего этого слышать, поняла? И я никогда к нему не вернусь, можешь так ему и передать, верный Санчо Панса! Или с тобой он тоже спал? И вся твоя щенячья верность и не щенячья вовсе, а верность суки кобелю, который ее трахает? Так?!
— Света. — Вера сделала тяжелый вдох, чувствуя, как у нее начинают гореть щеки.
Не заслуживала она тех ужасных слов, которые, как мерзкие жабы в детской сказке, срывались сейчас с губ ее собеседницы.
Совсем не заслуживала. И за что ей все это? Она бросила бы трубку, но Костик…
— Заткнитесь уже! — пролаяла она в трубку, и Молчанская замолчала, словно захлебнувшись изумлением. — Заткнитесь и слушайте. Костик в больнице. Он пытался покончить с собой. Вскрыл вены в ванной. Так получилось, что я его нашла. Искала Павла, но его не было дома. Света, вашего сына увезли в детскую областную больницу.
Он там совсем один, ему плохо и страшно. Врачи говорят, что он употреблял наркотики, и, судя по состоянию его рук, это действительно так. Вы должны туда поехать.
Ее собеседница молчала. Из трубки не раздавалось ни звука, и Вера даже подула в нее зачем-то, чтобы убедиться, что связь не прервалась.
— Я ничего никому не должна, — наконец сказал голос в трубке. — Слышишь? Ничего! Никому! Не должна! Господи, как же я от них от всех устала.
