Онлайн-библиотека книг
Страх в глазах Лайкиной… Что ей почудилось, что она себе такое вообразила? И не это ли – невысказанное, воображаемое – передалось ей, Кате, и заставило последовать за этой странноватой крашеной теткой так далеко и фактически спасти женщину от смерти, караулившей ее в образе бешеной волчицы – ревнивой жены там, на станции Узловой, в том заброшенном саду?
«Нет, спас ее Ермаков. Одна бы я с этой безумной не справилась».
– Где она, Федор Матвеевич? – спросила Катя.
Гущин открыл дверь в соседний кабинет. Там были оперативники и ОНА – Елена Константиновна Купцова.
Запасной моток веревки лежал на столе для вещдоков. А та, другая веревка, которую сотрудники Апрелевского ГОМ сняли с горелой сосны, запакованная, опечатанная, уже была в экспертном управлении – ее забрал с собой дежурный эксперт-криминалист.
– Такая же, как и в том подъезде к лифту была привязана. – Гущин облокотился на стол. – Да… Ну что ж, с раскрытием тебя. А парень, что с тобой был, – он, выходит, тоже…
– Он пациент Деметриоса. Они с Гаем знакомы, были вместе на одном сеансе. Еще и третий был пациент, Жуковский. Федор Матвеевич, это не я ее задержала. Это Ермаков. Если бы не он, она бы Лайкину там, в саду, точно прикончила.
– Способ-то какой изуверский. И откуда она такой выдумала только? Где идею почерпнула? – Гущин вздохнул.
– У него проблемы с психикой, Деметриос считает, что он параноик.
"– Психопатка. Он гулял с кем ни попадя, а она соперниц устраняла, дура. – Гущин вздохнул. – К Деметриосу их вместе надо было посылать лечиться – вот ведь как в жизни бывает… ревность бабья хуже чумы… Ладно, эту Елену Константиновну будем еще допрашивать, как только успокоится немного, отойдет. По убийствам и по вновь открывшемуся обстоятельству тоже.
