Онлайн-библиотека книг
И этот ваш пациент меня рассмешил со своим Довлатовым. Может быть, все вообще прошло?
– Так, в любом случае вы мне звоните. Насчет ночных страхов… самый действенный способ – выпейте валокордина двадцать капель – вон аптека напротив, – Деметриос кивнул на окно. – Лучше всякого снотворного успокаивает. Перед сном включите музыку… вот возьмите, – он порылся в стойке и достал диск. – Чаплин, клоунская такая. И минут пять этот свой страх побудируйте, ну вытащите его из себя наружу, оглядите со всех сторон – музыка пусть играет, – постарайтесь перевернуть страх с ног на голову, отыщите в нем что-то комическое, смешное…
– В убийстве смешное?
– Это кощунственно звучит, но попытайтесь.
Катя пожала плечами. Но диск взяла.
Мимо сквернослова она прошла с высоко поднятой головой.
– Ермаков, заходите, пожалуйста! – позвал Деметриос. Но…
– Девушка.
Катя оглянулась, как и в тот раз. Сквернослов по фамилии Ермаков вышел за ней на лестницу.
– Что, вот так и уйдете?
– А что?
– Ничего. Просто. Не каждый день такие девушки встречаются.
– Всего хорошего. Выздоравливайте.
– У вас неприятности? Ну, раз психотерапевт потребовался.
– Простите, я не обсужда…
– Я могу помочь? – Он спустился к Кате.
– Нет.
– С любимым поссорились?
– Ни с кем я не ссорилась. Я вообще одна как перст.
Зачем она выпалила это? В сердцах, от недомыслия, по глупости? Но зачем? Не оттого ли, что он… У него были серые глаза, открытый взгляд.
– А вдруг я смогу вам помочь, а?
– Прощайте. – Катя застучала каблучками по лестнице вниз.
– Завтра в шесть вечера. Здесь, на бульваре, напротив ТАСС, – крикнул он ей вслед, – я буду вас ждать! Слышите, ровно в шесть!
– Выздо-рав-ливай-те!
– Не придете, буду торчать там, на бульваре, всю ночь, клянусь. А потом все равно вас найду.
Глава 9
Как в темноте
Результатами первого контакта Игорь Деметриос остался неудовлетворен. Евгений Ермаков, который, к счастью, решился прийти, обратиться к нему как к психотерапевту за помощью, одним этим решением вроде и ограничился. Дальше была глухая стена, и Деметриосу так и не удалось пробить в ней брешь. Беседа получилась тугой, вязкой, как сырая глина. И расстались они, кажется, с обоюдной головной болью – по крайней мере, Ермаков – точно.
