Фенби взял листок «Дальнейшие вопросы» и записал: «4. Когда же пузырек переставили со стола на подоконник – и кто?»
Формулируя запись, инспектор как будто видел перед собой лицо викария, его лысину и голубые глаза. Несомненно, это человек сильного характера и острого ума, готовый стать мучеником ради цели, которую сочтет благой. Кроме того, от внимания Фенби не ускользнуло: совесть Йокельтона что-то гложет. Он словно радовался смерти Каргейта, но и стыдился своей радости. «Не понять мне святош, – отметил про себя Фенби.
– Они очень часто путают благую цель и благие поступки… или это касается только иезуитов и им подобных?»"
"Немного подумав, Фенби признал, что, когда доходит дело до вопросов теологии, он совершенный невежда. «Впрочем, – сказал он сам себе, – в борьбе с противником они могут быть беспощадными. Хотя надо признать: из того, что мне о нем известно, соверши Йокельтон такое, он немедленно признался бы – внешне каясь, но гордый внутри. Он из того же материала, из которого делаются мученики.
А вот мисс Нокс Форстер вполне может радостно убить кого-нибудь, по пути от пишущей машинки к вазе с розами, однако признаваться не будет. Постарается все скрыть самым тщательным образом. И все же не знаю. Эти высокие нескладные женщины того и гляди споткнутся – и в буквальном смысле, и в переносном».
Если выбирать среди обитателей усадьбы, это или Рейкс, или она. Рейкс – единственный, кто выразил какое-то сожаление по поводу смерти Каргейта.
Правда, сожаление получилось весьма парадоксальное. Возможно, следует подумать, искренним ли оно было. Мог ли Рейкс в самом деле с такой галантной учтивостью принять объявленное увольнение? Пожилому, судя по внешности, человеку наверняка непросто менять место работы. По его словам, ему и раньше доводилось получать уведомление об увольнении, и он прекрасно знал, как умеет Каргейт обвинять людей в воровстве. Допустим все же, какие-то ценные вещи в прошлом и вправду были похищены, и именно Рейксом, а Каргейт прощал его; и наконец двенадцатого июля Рейкс сорвался, не воспользовавшись последним шансом? Тогда его могли уволить без всяких рекомендаций, а то и посадить в тюрьму.
Вдруг именно в связи с этим Каргейт хотел увидеть Лея в пятницу тринадцатого июля? А может, в связи с Макферсоном? Увы, гадать бесполезно – ответить мог бы только Каргейт.
И все же поведение Рейкса теперь предстало в другом свете.
