Благие знамения

Адам стоял, с улыбкой глядя на представителей двух миров, — хрупкая фигурка, уверенно балансирующая между Небесами и Адом.

Кроули подхватил Азирафаэля под руку.

— Ты представляешь, что произошло? — взволнованно зашипел он. — Его предоставили самому себе! И он вырос человеком! Он не стал воплощением Зла или воплощением Добра, он стал просто… воплощением человека…

— Я полагаю, — сказал Метатрон, — что мне необходимо получить дальнейшие указания.

— Мне тож-ж-же, — сказал Вельзевул. Его ярость выплеснулась на Кроули.

 — И я доложу о твоем участии, уж можешь мне поверить. — Он полыхнул свирепым взглядом на Адама. — И я даже не представляю, что скажет твой Отец…

В этот момент раздался оглушительный взрыв. Шедвелл, который уже несколько минут пребывал в жутком возбуждении, наконец совладал с собой настолько, что его дрожащие пальцы сумели спустить курок.

Дробь пролетела рядом с тем местом, где стоял Вельзевул. Шедвелл так никогда и не узнал, как ему повезло, что он промахнулся.

Небесный свод покачнулся и стал просто небом.

Клубившиеся в вышине облака начали распутываться и растворяться.

Молчание нарушила мадам Трейси.

— Странные какие-то, — сказала она.

На самом деле она вовсе не имела в виду «Странные какие-то»; вероятно, она подразумевала, что ее впечатления может выразить разве что ужасный вопль, но человеческий мозг обладает поразительной способностью к восстановлению, и слова «Странные какие-то» стали частью быстрого целительного процесса. Через полчаса она уже считала, что просто выпила лишнего.

— Теперь уже все, как ты думаешь? — спросил Азирафаэль.

Кроули пожал плечами.

— Не для нас, к сожалению.

— Я не думаю, что у вас есть основания для тревоги, — авторитетно успокоил их Адам. — Мне все известно о вас двоих. Не переживайте.

Он посмотрел на Этих, которые стойко выдержали последнее испытание. И, поразмышляв слегка, он сказал:

— По тем или иным причинам последнее время в мире творилось слишком много беспорядков и неприятностей. Но мне кажется, все будут намного счастливее, если о них удастся забыть.

Не то чтобы совсем забыть, просто сохранившиеся воспоминания будут смутными. И тогда мы сможем спокойно разойтись по домам.

— Но ты не можешь оставить все как есть! — проталкиваясь вперед, воскликнула Анафема. — Подумай о том, на что ты способен! О добрых делах.

— Каких это, например? — подозрительно поинтересовался Адам.

— Ну… для начала ты мог бы восстановить численность китов.

Он склонил голову набок.