Благие знамения

Он начинал серьезно сомневаться в себе.

Прежде Адаму не доводилось слышать даже словосочетание «окружающая среда». Тропические леса Южной Америки были для Адама закрытой книгой, причем даже не из макулатурной бумаги.

Адам перебил Анафему только один раз — чтобы выразить солидарность с ее взглядами на атомную энергетику:

— Я как-то был на одной атомной станции. Такая тоска! Ни тебе зеленого дыма, ни трубочек с растворами. Люди притащились в такую даль, чтобы посмотреть, как булькают трубочки, а им показывают каких-то типов, у которых даже скафандров нет.

— Трубочки начинают булькать после ухода посетителей, — мрачно сказала Анафема.

Адам недоверчиво хмыкнул.

— Будь моя воля, я бы давно запретила эти атомные станции.

— И поделом им, раз они не булькают, — сказал Адам.

Анафема кивнула. Она все еще пыталась разобраться, что же так удивляет ее в Адаме, и наконец поняла.

У него не было ауры.

Анафема мастерски разбиралась в аурах. Стоит приглядеться, и вот они. Аура выглядит как слабое сияние вокруг головы, и, согласно одной из книг Анафемы, его цвет говорит о здоровье и благополучии человека.

Аура есть у каждого. У заурядных, ограниченных людей она туманна и зыбка, но у широких, творческих натур может простираться на несколько дюймов от тела.

Анафеме не приходилось слышать о людях без ауры, но она никак не могла разглядеть свечение вокруг головы Адама. Однако он выглядел бодрым, воодушевленным и уравновешенным, как хорошо отлаженный гироскоп.

— Наверное, переутомилась, — подумала она.

Так или иначе, она получила большое удовольствие, встретив столь благодарного слушателя, и даже дала ему почитать несколько экземпляров «Вестника Водолея» — журнальчика, издаваемого ее приятелем.

Этот журнал изменил жизнь Адама. По крайней мере, на один день.

К удивлению родителей, Адам рано пошел спать и, забравшись под одеяло с фонариком, журналами и пакетиком лимонных леденцов, читал до глубокой ночи. Время от времени из его яростно жующего рта вырывалось: «Класс!»

Когда сели батарейки, Адам вылез из укрытия в потемневшую комнату и улегся, заложив руки за голову.

Казалось, он наблюдал за подвешенной к потолку эскадрильей истребителей из «Звездных войн». Они слегка покачивались на ночном ветерке.

На самом деле Адам их не видел. Воображение разворачивало перед его глазами яркую панораму, где, словно на ярмарочной площади, бурлила жизнь.

Да уж, это вам не тетушка Уэнслидэйла с ее рюмками. Это настоящий оккультизм.

Кроме того, Анафема пришлась ему по душе.