Он был прекрасен, и она была его женой, но он мог быть бесстыдным и бессовестным, жестоким и беспощадным, когда хотел что-то заполучить. В животе у нее похолодело. Сейчас он хотел заполучить Сами…
Глава 6"
"Джасим вышел из своего кабинета, который выбрал из-за близости к яслям. Он остановился у стеклянного барьера и заглянул в детскую.
Сами сидел на высоком стульчике, темная головка повернута к воспитательнице, разносившей еду. Черные брови Джасима сошлись у переносицы. Похоже, его сын слишком много времени проводит привязанным к стульчику и игровому оборудованию, словно маленький узник.
Он был в безопасности, но скучал, его свобода исследовать окружающий мир резко ограничена, строгий режим не предполагал никакого веселья или обучения.
Джасим припомнил собственное одинокое детство. Он никогда не знал матери, и ему не дозволялось видеться с отцом вплоть до десяти лет. Никто не прижимал его к груди, когда он плакал; он воспитывался в исключительной строгости. В раннем возрасте его отослали в военную школу за границей, где он научился суровой дисциплине и самоконтролю, а также тому, как справляться с побоями и насмешками, которые терпели младшие мальчики за спинами учителей.
Джасим не желал подобного детства своему сыну. В Квараме Сами не будет сидеть на привязи. Он будет бегать и прыгать под присмотром слуг сколько ему вздумается. Тем временем Сами взял в ручку тост, но, ударившись локтем об игрушку на подносе, выронил его. Хлеб упал на пол, и Сами все тянулся и тянулся за ним. Малыш запрокинул кудрявую головку и заплакал.
Джасим не помнил, как очутился на лестнице. По розовым щечкам Сами катились огромные слезы, тронувшие отца за душу. Мальчик был воплощением горя, но никто не спешил утешить его. В яслях было слишком много детей, и за всеми требовался присмотр. Джасим не мог остаться в стороне. Он вошел в ясли, отвязал ребенка и взял его на руки.
– Я забираю сына домой пораньше, – проинформировал он воспитательницу.
Он дал малышу другой кусок тоста. Сами тут же прекратил реветь, схватил его крохотными ручонками и принялся заталкивать в рот, осыпая крошками безупречный деловой костюм отца.
Охранники в изумлении ожидали дальнейших распоряжений босса. Такого откровенного проявления отеческих чувств в семействе Раис не найти было даже в анналах истории. Но Джасим не обращал ни малейшего внимания на своих подчиненных, главным для него была сияющая двузубая улыбка сына.
Элинор прилежно доработала смену, опасаясь заснуть прямо перед компьютером.
