– Это не фальшь, – возразил Джасим, опуская ее на пол.
– Мне бы не хотелось вновь… э-э-э… разойтись с тобой во взглядах, – Элинор тщательно подбирала слова, остановившись на его собственной терминологии, – но ты никогда не хотел меня по-настоящему. Ты не выбрал меня. Ты заинтересовался мною только потому, что думал, будто твой брат…
Джасим прижал к ее распахнутым губам указательный палец, и у нее язык к нёбу прирос.
– Не оглядывайся назад, иначе можешь опять прийти к ложному выводу, – приказал он. – Это наша брачная ночь.
– Я знаю, – напомнила ему Элинор, входя в богатую спальню, в которой было море цветов. – Но факты есть факты…
– Ну и упрямая же ты женщина! – улыбнулся Джасим. – Но мы с тобой два разных человека. Твои факты – не мои факты.
Элинор настороженно обернулась и заглянула в его прекрасное бронзовое лицо. В серьезных черных глазах затаилась грусть.
– И чем же твои факты отличаются от моих?
– В тот первый раз, когда я увидел тебя – несмотря на то что ты была пьяна, – я решил, что ты самая роскошная женщина из всех виденных мною, – поспешил высказать он.
Подобная откровенность, несомненно, давалась ему с трудом. – И хотя мне никогда не нравились рыжеволосые, я влюбился в твои волосы.
Джасим запустил длинные пальцы в ее роскошную гриву.
– Я люблю твои волосы, – повторил он, потом провел согнутыми пальцами по ее щеке, губам и изгибу груди. – Твое лицо, твой рот, все твое прекрасное тело. Я захотел тебя с первого взгляда, причем с такой страстью, о существовании которой раньше и не подозревал.
Эта реакция не имела ничего общего с тем, что мне рассказывали о тебе… она была очень личной и касалась только тебя…
Элинор захватил этот поспешный рассказ.
– Если это правда, я…
– Ты должна принять эту правду. И должна понять, что эта реакция не порадовала меня, – насупился Джасим. – Мне вовсе не хотелось, чтобы меня так влекло к тебе.
У Элинор появилось такое чувство, будто она выиграла утешительный приз в свадебном состязании на самую желанную женщину. Худенькие плечики немного расправились, спина распрямилась.
Ее руки легли на его широкие плечи, она стала помогать ему снимать пиджак.
С его губ слетел удивленный смех. Он скинул с себя пиджак, расправился с галстуком и улыбнулся ей, пока она трясущимися руками расстегивала пуговицы на его рубашке.
– Ты знаешь, чего хочешь, – осипшим голосом проговорил он.
Да, она знала, что хочет его; в первый раз более чем за год она хотела его без чувства внутренней вины или стыда.
