Благородство и страсть

Он доставил ей такое удовольствие, о котором она не смела мечтать даже в самых дерзких своих фантазиях. Он заслужил вознаграждение.

Но Грейс очень нравилось то, что он делал, и ей совсем не хотелось, чтобы Мэтью останавливался. Это было очень эгоистично с ее стороны, но она никогда в жизни не испытывала таких чудесных ощущений.

У него были волшебные руки. Она закрыла глаза и снова отдалась во власть своих чувств.

Неожиданно его руки замерли. А ей так хотелось, чтобы он дотронулся до того места, которое было где-то совсем близко от его рук.

Вероятно, это должно было вызвать у него отвращение.

Но ее это возбуждало до крайности.

Порядочная женщина должна была бы быстро сдвинуть ноги, отодвинуться, прикрыть чем-нибудь себя:

Правда, порядочная женщина никогда бы не оказалась в этой постели.

Его пальцы сильнее впились в ее бедра. Мгновение, и его голова склонилась совсем близко ее лобку. И Грейс даже ощутила горячее дыхание Мэтью.

Это было уже слишком. Она лежала совершенно неподвижно, не зная, как ей следует поступить. Его рот оказался очень горячим, она чувствовала, как быстро и энергично движется его язык. Ее тело как будто обожгло огнем.

Она не должна позволять ему делать это. Именно так в ее глазах выглядел порок. Грейс протянула руки и попыталась остановить Мэтью, но ее руки были такими слабыми, такими мягкими… Она слегка приподнялась и с ужасом посмотрела на него.

Он поднял голову и тоже взглянул на нее. Его рот был влажным, он ярко блестел в свете свечей.

Это была ее влага.

Она вздрогнула. Нет, это не было отвращением, но Грейс не могла понять, что же именно она испытывала сейчас. Она и предположить не могла, что мужчина может делать это. Что мужчина может захотеть делать это. Она ведь искренне полагала до сегодняшней ночи, что мужчина должен был только входить в женщину, и все. И никаких излишеств и отклонений.

– Ты не можешь! – Она приподнялась на локтях.

– Но почему? – Его глаза туманились от удовольствия.

– Это… это неправильно, – пробормотала она, чувствуя, что выглядит в его глазах просто дурой.

– Но разве тебе не приятно? – с улыбкой Мефистофеля на губах спросил Мэтью.

– Вовсе нет!

Его бровь приподнялась и насмешливо изогнулась.

– Неужели?

– Правда! – проговорила она, задыхаясь.

– В таком случае надо попробовать еще раз, чтобы ты смогла удостовериться, что не ошибаешься.