Чувствуя себя нелепым Дон-Кихотом, готовым прийти на выручку даме, которая к нему не расположена, он взял чистый лист бумаги и написал новое письмо ее дяде. Как всегда, когда нужно было проявить светскую дипломатичность, лорд Марчмэн оказался не на высоте. Его записка была верхом лаконичности и гласила:
«В случае если Белховен попросит ее у вас, посоветуйтесь, пожалуйста, со мной. Пожалуй, я захочу ее первым».
Глава 11
Ян Торнтон стоял в центре большого шотландского коттеджа, где он родился и провел все свое детство.
Теперь он использовал его как охотничий домик, но для сердца его он значил гораздо больше: это было место, где он мог обрести спокойствие и чувство реальности, куда мог убежать от сумасшедшего ритма городской жизни.
Глубоко засунув руки в карманы, он оглядывался вокруг себя, глядя на этот дом уже с точки зрения взрослого человека.
— Каждый раз, когда я сюда возвращаюсь, он кажется мне меньше, чем в прошлый раз, — сказал Ян румяному, средних лет мужчине, который ввалился в дверь с тяжелым мешком провизии на спине.
— Все вещи кажутся больше, когда ты маленький, — ответил Джейк, бесцеремонно скидывая мешок на пыльный комод. — Теперь, кажется, все. Осталось только принести мое барахло. — Он вытащил из-за пояса пистолет и положил его на стол. — Пойду отпущу лошадей.
Ян рассеянно кивнул, все еще думая о доме. Болезненная тоска по прошлому сжала ему сердце, когда он вспомнил о детских годах, проведенных здесь.
Ему показалось, что он слышит низкий голос отца и ответный смех матери. Справа от него находился очаг, на котором мать готовила еду до тех пор, пока они не купили плиту. У очага стояли два стула из мореного дуба с высокими спинками, в которых его родители проводили долгие уютные вечера, сидя у огня и разговаривая вполголоса, чтобы не потревожить спавших наверху детей — Яна и его младшую сестренку. Напротив очага стоял диван, обитый крепкой шотландкой в желто — коричневую клетку.
"
"Все здесь оставалось таким, как в детстве. Повернувшись, он посмотрел на пыльный стол и с улыбкой стал стирать пыль, отыскивая знакомые царапины. Через несколько секунд проявились четыре неровные буквы: I.G.B.T. — его инициалы, которые он вырезал на столе, когда ему было три года. Мать чуть было не устроила ему хорошую взбучку за то, что он испортил стол, но вдруг поняла, что он выучил эти буквы самостоятельно, без чьей-либо помощи.
