Элизабет остановилась у стола, в твердом намерении стоять так до тех пор, пока не получит объяснений, — но не потому, что его объяснение, каким бы оно ни было, могло заставить ее остаться. Когда стало ясно, что он не собирается читать письмо, она в ярости повернулась к Джейку, который испытывал горькое разочарование, видя, что Ян отсылает женщин, которых наверняка можно было бы уговорить готовить им пищу.
— Заставьте его прочитать его вслух! — приказала она подпрыгнувшему от неожиданности Джейку.
— Слушай, Ян, — сказал Джейк, думая о своем пустом животе и о том, какая безрадостная жизнь его ожидает в случае, если эти женщины уйдут, — ну почему бы тебе не прочитать письмо, раз уж леди так просит?
Видя, что Ян проигнорировал и это обращение, Элизабет потеряла над собой контроль. Не думая, что делает, она нагнулась над столом и схватила лежащий на нем пистолет, взвела курок и навела пистолет на широкую грудь Яна Торнтона.
— Читайте письмо!
Джейк, все еще думая о том, чего бы поесть, поднял руки вверх, будто пистолет был наведен на него.
— Ян, это могло быть какое-то недоразумение, знаешь, и, по-моему, нехорошо вести себя так грубо с этими женщинами. Ну почему бы тебе не прочитать его, а потом мы все сядем и хорошенько, — он многозначительно наклонил голову в сторону мешка с провизией, — поужинаем.
— Я не собираюсь читать его, — отрезал Ян. — В прошлый раз, когда я прочитал записку от леди Кэмерон и встретился с ней в оранжерее, за все свои хлопоты я получил пулю в руку.
— У вас хватает наглости заявлять, что это я пригласила вас в оранжерею? — в бешенстве выкрикнула Элизабет. С усталым вздохом Ян произнес:
— Вы, похоже, собрались разыграть здесь челтенхэмскую трагедию, так давайте наконец разберемся и покончим с этой историей, прежде чем вы уедете.
— Так вы отрицаете, что посылали мне записку? — спросила она.
— Конечно, отрицаю!
— В таком случае что же вы делали в оранжерее? — выпалила она.
— Я пришел, потому что получил от вас ту безграмотную записку, — скучающим оскорбительным тоном ответил он. — Можно вам посоветовать впредь уделять меньше внимания сценическому искусству, а потратить его хотя бы на улучшение почерка? — его взгляд упал на пистолет. — Положите пистолет, пока не поранились.
Дрожащей рукой Элизабет подняла пистолет еще выше.
— Вы оскорбляете и унижаете меня всякий раз, как мы с вами встречаемся.
