Другими словами, ты можешь называть себя моим наследником, но до тех пор, пока в обществе не увидят, что я сам признаю тебя таковым, эти люди так до конца и не поверят в это, что бы ты там ни говорил и что бы ни писали газеты. Таким образом, если ты хочешь, чтобы к маркизе Кенсингтонской относились с должным уважением, то для начала должен добиться своего собственного признания маркизом Кенсингтонским. Это неразделимо. И действовать нужно не торопясь, — подчеркнул он, — постепенно, шаг за шагом.
Если мы будем поступать именно так, никто не посмеет поднять против нас голос, а впоследствии им придется принять и леди Элизабет.
Ян не знал, что ответить, сотни мыслей роились у него в голове и сотни чувств терзали его сердце.
— Мне надо подумать, — сказал он.
— Понимаю, — тихо отозвался герцог. — На тот случай, если ты решишь прибегнуть к моей поддержке, я завтра утром поеду в
Лондон и буду жить в своем городском доме.
Ян поднялся, собираясь уходить, и герцог тоже встал с кресла.
Старик неловко протянул внуку руку и, поколебавшись, Ян протянул свою. Рукопожатие деда оказалось неожиданно крепким.
— Ян, — с отчаянием в голосе вдруг сказал он, — если бы я мог вернуться на тридцать два года назад, я бы поступил иначе.
Клянусь тебе.
— Не сомневаюсь, — отчужденно произнес Ян.
— Как ты думаешь, — прерывающимся голосом продолжил старик, — ты сможешь когда-нибудь простить меня?
— Не знаю, — честно признался Ян. Дед кивнул и отпустил его руку.
— Я буду в Лондоне через неделю. А когда ты планируешь быть там?
— Пока трудно сказать. Это зависит от того, сколько времени уйдет на переговоры с отцом Кристины и дядей Элизабет. Потом нужно будет объяснить все самой Элизабет. Учитывая все это, к пятнадцатому я надеюсь успеть.
Глава 19
Элизабет медленно встала, пальцы ее нервно сжались в кулаки, и она взволнованно посмотрела на Александру Таунсенд, прогуливающуюся по своей великолепной просторной гостиной, отделанной в зеленовато-кремовых тонах.
"
"— Алекс, это безумие! — сердито воскликнула Элизабет. — Дядя дал мне отсрочку до двадцать четвертого, а сегодня уже пятнадцатое! Как ты можешь звать меня сегодня на бал, когда моя жизнь, можно сказать, уже кончена! За все это время мы так ничего и не придумали!
— У тебя есть выход, — уговаривала ее Алекс. — Во всяком случае, с тех пор, как ты приехала, мне приходит в голову только одна идея.
