Она повернулась к Алекс, которая уже не знала, как прервать затянувшийся монолог сэра Фрэнсиса и избавиться от его дерзких взглядов, собираясь сказать ей, что хочет уйти. Но не так-то просто было заставить сэра Фрэнсиса замолчать. К тому моменту, как он закончил свой рассказ, Валери уже подходила к ним, и прятаться было поздно. Стараясь вложить в свои слова как можно больше яда, Валери бросила на бледное лицо Элизабет уничтожающий взгляд и проговорила:
— Ох, да ведь это Элизабет Кэмерон. Вот уж не думала, что могу встретить ее в таком месте.
— Не сомневаюсь, — коротко ответила Элизабет, чувствуя, что мужество вот — вот оставит ее.
— Да уж, действительно, — засмеялась Джорджина издевательским смехом.
Элизабет начала задыхаться, и комната поплыла у нее перед главами. Весь этот вечер группа людей вокруг Таунсендов была как бы изолированным островом, сейчас же все взгляды устремились на падшую женщину, имевшую наглость явиться сюда. Оркестр играл вальс все быстрее и громче, лестница опустела, так как гости спустились в зал, чтобы лучше видеть ее.
И в этой внезапно наступившей паузе был слышен только оглушительный голос дворецкого, монотонно и с расстановкой провозглашавшего: «Граф и графиня Марсант!.. Граф Нор-рис!.. Лорд Вильсон!.. Леди Миллисент Монтгомери!..»
Валери и Джорджина злорадно вглядывались в побледневшее лицо Элизабет и что-то говорили, но их слова ускользали от нее, заглушенные шумом в ушах и ритмичными выкриками дворецкого:
«Сэр Вильям Фицхаф!.
. Лорд и леди Эндерли!..»
Отвернувшись от Джорджины и Валери, которые что-то с ненавистью шипели ей в лицо, задыхающаяся Элизабет вполголоса позвала подругу:
— Алекс, кажется, мне нехорошо!
Но Алекс не слышала ее за голосом сэра Фрэнсиса, который изводил ее очередным анекдотом.
«Барон и баронесса Литтлфилд!.. Сэр Генри Хардин!..» Элизабет в отчаянии повернулась к герцогине, чувствуя, что сейчас упадет в обморок или закричит, если не сможет выбраться отсюда немедленно.
Ей уже было все равно, что о ней подумают Валери, Джорджина и все остальные, для кого ее появление на этом балу явилось приятной неожиданностью, дав свежую тему для разговоров.
— Мне нужно уйти, — сказала она.
«Граф Титчелл!.. Граф и графиня Ринделл!..»
Герцогиня подняла руку, чтобы прервать свою собеседницу, и наклонилась к Элизабет:
— Что ты сказала, Элизабет?
«Его высочество герцог Стэнхоупский!.. Маркиз Кенсингтонский!..
