Джордан Таунсенд сделал то же самое, но занял место на самом повороте балкона и, облокотившись о балюстраду, загородил собой проход в эту сторону всякому, кто мог помешать их уединению. Краем глаза Элизабет увидела, что он ласково улыбается Александре и что-то говорит ей. Элизабет отвернулась и стала смотреть в темноту, подставляя лицо прохладному ветерку.
Сзади нее — там, где стоял Тони, задвигались какие-то тени, потом чья-то рука мягко коснулась ее локтя, и глубокий хрипловатый голос сказал:
— Потанцуйте со мной, Элизабет.
От неожиданности она застыла. Глядя прямо перед собой и не поворачивая головы, она ответила очень спокойно и очень вежливо:
— Не могли бы вы оказать мне услугу?
— Я выполню все, о чем вы попросите.
— Уходите. И не подходите больше ко мне.
— Я готов выполнить все, — с улыбкой сказал Ян, — кроме этого.
Она почувствовала, как он придвинулся ближе, и нервная дрожь снова начала колотить ее ослабевшее тело, пробуждая чувства от блаженной летаргии. Его пальцы ласкали ее руку, он еще ниже наклонил голову:
— Потанцуйте со мной.
Два года назад, в саду, когда он произнес те же самые слова, Элизабет позволила обнять себя. Сегодня, несмотря на то, что она уже не была отверженной, ее репутация висела на волоске, и потому она отрицательно покачала головой.
— Не думаю, что это будет разумно с моей стороны.
— Мы с вами всегда поступали неразумно. Зачем же нарушать традицию?
Элизабет опять покачала головой, по-прежнему не поворачиваясь к нему, но он сжал ее локоть и заставил повернуться.
— Я настаиваю.
Она нехотя подняла на него глаза.
— Почему?
— Да потому, — ответил Ян, нежно улыбаясь и глядя ей в глаза, — что ради возможности пригласить вас, не возбудив при этом нежелательных подозрений, я протанцевал несметное количество танцев с женщинами, которые мне совершенно не нравятся, но зато могут похвастаться отменной репутацией в свете.
Элизабет насторожилась.
— Что вы хотите этим сказать?
— Я знаю, что произошло с вами после того уик-энда, когда мы познакомились, — мягко сказал Ян.
— Ваша Люсинда выложила все это Дункану.
Только не сердитесь на нее — она поступила правильно, за исключением того, что рассказала об этом Дункану, а не мне.
Ян Торнтон, который говорил с ней сейчас, казался таким же надежным и близким, как и два года назад, когда она встретила его.
— Пойдемте со мной, — попросил он, потянув ее за локоть, — я постараюсь исправить то, что натворил.
