По его лицу расползлась очаровательная ленивая улыбка, и он сжал ее руку.
— Она не так необычна, как твои глаза.
Элизабет считала как раз наоборот, но, будучи не совсем уверена, решила оставить этот предмет. На следующий день она обнаружила и другие способности своего мужа, которые полностью затмили его способность к быстрому чтению. По настоянию Яна она разложила на письменном столе расходные книги Хэвенхерста, чтобы рассчитать бюджет на следующий квартал, и к ленчу у нее зарябило в глазах от длинных колонок цифр.
Элизабет отнесла это на счет того, что посреди ночи Ян разбудил ее, чтобы заняться любовью. Уже в третий раз она выводила итог длинной колонки расходов и в третий раз получала другую сумму. Она была так расстроена этим обстоятельством, что не заметила, как в комнату вошел Ян, и обнаружила его присутствие только тогда, когда он наклонился над ней и положил руки ей на плечи.
— Проблемы? — спросил он, целуя ее в макушку.
— Да, — ответила она, взглядывая на часы и понимая, что через несколько минут к Яну нагрянут деловые партнеры.
Объяснив ему, в чем проблема, она стала торопливо собирать бумаги, чтобы очистить его стол."
"— Ты представляешь, последние сорок пять минут я занималась тем, что складывала одни и те же четыре колонки, чтобы поделить их на восемнадцать слуг, которые работали раньше, и умножить на сорок, которые будут у нас теперь, и затем получившийся итог разделить на четыре квартала. Таким образом я смогла бы получить реальную стоимость содержания нашего возросшего штата.
Но я даже не смогла сосчитать эти четыре несчастные колонки — у меня каждый раз получался разный результат. Завтра придется начать все сначала, — раздраженно закончила она, — и, похоже, у меня уйдет на это целая вечность. — Засунув листки с расчетами в книгу, Элизабет хотела захлопнуть ее, но Ян остановил ее руку.
— Какие там у тебя были цифры? — спокойно спросил он, с удивлением отметив рассерженное выражение ее лица.
— Вот эти колонки слева. Но это не имеет значения, я посчитаю завтра.
-
Элизабет задвинула стул, уронила два листка бумаги и наклонилась, чтобы поднять их. Они залетели под подставку для ног, и, все больше раздражаясь, она копошилась под столом, пытаясь достать их.
— Триста шестьдесят четыре фунта, — услышала она над собой голос Яна.
— Прости? — сказала она, выныривая из-под стола с проклятыми листками.
Он нацарапал цифры на клочке бумаги.
— Триста шестьдесят четыре фунта.
— Не смейся надо мной, — с усталой улыбкой проговорила она.
