— Вернуться? — саркастически улыбнулся он. — Я не собираюсь возвращаться.
Ему грозит повешение за то, что он убил меня. Надеюсь, что так и случится. Этот подонок стоит того!
— Но за мое убийство его по крайней мере не повесят, — сказала она, закидывая в чемодан свои вещи.
— Боюсь, что повесят, Элизабет.
Эта внезапная мягкость тона, это полное безразличие вдруг обдали Элизабет ледяным холодом, и в душе ее начало зарождаться ужасное подозрение.
— Если бы я оставила записку, как собиралась, — начала она, — ничего бы этого не случилось.
Ян показал бы записку… — Она вдруг умолкла, пораженная новой мыслью: в газете было написано, что, по показаниям свидетелей, Роберт дважды пытался убить Яна, а не наоборот. И если Роберт солгал в этом, то он мог… тогда и все остальное сказанное им — ложь. Уже знакомая боль предательства сдавила ей грудь, отнимая силы, только на этот раз ее предал Роберт, а не Ян. Ян никогда ее не предавал.
— Все это грязная ложь, верно? — с холодным спокойствием спросила Элизабет, сдерживая готовые выплеснуться чувства.
— Он разрушил мою жизнь, — прошипел Роберт, испепеляя ее гневным взглядом, словно это она была предательницей. — И не все из этого ложь. Он действительно посадил меня на свое судно, но в Сан-Делора я сбежал.
Элизабет прерывисто вздохнула.
— А твоя спина? Как это произошло?
— У меня не было денег, черт тебя возьми, — у меня не было ничего, кроме той одежды, в которой я бежал.
Я продал себя в рабство, чтобы добраться до Америки, и это, — закричал он, — это свидетельство того, как мой хозяин обращался с рабами, которые воро… которые работали недостаточно быстро.
— Ты хотел сказать «воровали»?! — тоже закричала она, дрожа от ярости. — Не лги мне, хватит. А шахты, шахты, о которых ты говорил, — черные подземные тоннели?
— Я работал в шахте несколько месяцев, — оскалился Роберт, угрожающе надвигаясь на нее.
Элизабет схватилась за ридикюль и отступила назад, но он вцепился ей в плечи и резко встряхнул."
"— Я видел страшные вещи, я сам совершал немыслимые поступки — и все это произошло только потому, что я попытался вступиться за твою честь, а ты тем временем, пока я варился в аду, вела себя как последняя шлюха с этим сукиным сыном!
Элизабет попыталась вывернуться, но не смогла. Внезапно ей стало страшно.
