Он чувствовал, что его пытаются одурачить, но уверенный, как и все мужчины, в интеллектуальном превосходстве своего пола, был не в состоянии поверить, что женщина может быть достаточно умна, чтобы преуспеть в этом намерении.
— Видимо, от меня ожидают, что я поверю, будто вы бежали с человеком, которого называете своим братом, повинуясь капризу?
— О Боже, я не знаю, чего от вас ожидают. Я знаю только, что сделала это.
— Миледи! — резко выкрикнул он. — По показаниям ювелира, которому вы продали изумруды, вы были на грани истерики.
Если все это было только капризом, то почему вы находились в таком состоянии?
Элизабет уставилась на него непонимающим взглядом.
— Я любила свои изумруды.
Взрыв хохота огласил палату. Элизабет подождала, пока смех утихнет, затем снова наклонилась вперед и с гордостью призналась:
— Муж часто говорил, что изумруды идут к моим глазам. Ну разве это не мило?
Элизабет заметила, как Сазерлэнд в ярости стиснул зубы. Боясь взглянуть на Яна, она бросила быстрый взгляд на Петерсона Делхэма, и тот одобрительно кивнул ей.
— Итак! — напыщенно провозгласил Сазерлэнд. — Теперь нас хотят убедить в том, что в действительности вы не боялись своего мужа?
— Конечно, боялась. Разве я не доходчиво объяснила, каким он бывает жестоким? — спросила Элизабет, напуская на себя вид невинной дурочки. — Естественно, когда Бобби показал мне свою спину, я подумала, что человек, который в состоянии урезать содержание своей жене, способен на все…
На этот раз смех не умолкал еще дольше, и даже после того, как все успокоились, на лицах большинства мужчин остались иронические ухмылки.
— И мы также должны поверить, что вы убежали с человеком, которого называете своим братом, и спокойненько проживали где-то на берегу…
Элизабет энергично закивала и помогла ему:
— В Хелмшиде — в прелестнейшей деревушке на берегу моря. И я очень прият…. очень мирно проводила время до тех пор, пока мне в руки не попала газета и я не узнала, что моего мужа судят.
Бобби считал, что мне не следует возвращаться, потому что все еще злился на мужа за то, что тот посадил его на свой корабль. Но я решила, что должна поехать.
— И что же послужило причиной, побудившей вас принять такое решение? — оскалился в усмешке Сазерлэнд.
— Я подумала, что лорду Торнтону вряд ли захочется быть повешенным… — новый взрыв веселья потряс палату лордов, и Элизабет пришлось выждать целую минуту, прежде чем она смогла продолжить.
