— Это же совершенно очевидно — битвы длятся всего несколько дней или недель, самое большее, месяцев. В то время как супружество длится всю жизнь! Что наводит еще на одну мысль, которая часто меня занимает, — весело продолжила Элизабет.
— И что же это? — поинтересовался он, не сводя с нее восхищенных глаз.
— Почему нас, несмотря на такое выдающееся мужество, называют слабым полом? — Их смеющиеся глаза задержались друг на друге, и Элизабет вдруг осознала, какими дикими ему должны казаться ее рассуждения. — Вообще-то я редко так странно разговариваю, — сникнув, сказала она.
— Вы, наверное, думаете, что я ужасно плохо воспитана.
— Я думаю, что вы великолепны.
Искренняя сердечность, прозвучавшая в его проникновенном голосе, вызвала у нее резкий глубокий вздох. Элизабет открыла рот, собираясь сказать что-нибудь легкомысленное, чтобы восстановить легкую товарищескую атмосферу, витавшую в комнате всего минуту назад, но вместо этого смогла лишь издать еще один долгий прерывистый вздох.
— И думаю, вы знаете об этом, — тихо добавил Торнтон.
Все это нисколько не походило на глупые комплименты с претензией на остроумие, которые она привыкла слышать от своих поклонников, и его слова испугали ее не меньше, чем чувственный взгляд золотистых глаз. Прижавшись спиной к подлокотнику дивана, она пыталась внушить себе, что нельзя так бурно реагировать на обычную салонную лесть.
— Я думаю, — сказала она с легким смешком, застрявшим у нее в горле, — что вы находите великолепными всех женщин, которые оказываются с вами наедине.
— У вас есть основания так думать? Элизабет пожала плечами.
— Ну, например, вчера вечером."
"Он непонимающе нахмурил брови, словно она говорила на непонятном языке.
— Я имею в виду леди Черайз Дюмонт, — напомнила она, — нашу хозяйку — ту самую очаровательную брюнетку, с которой вы провели весь вчерашний ужин. Вы так жадно внимали каждому ее слову.
Его лоб разгладился, и на губах появилась ухмылка.
— Ревнуете?
Элизабет приподняла свой аккуратный маленький подбородок и покачала головой.
— Не больше, чем вы меня к лорду Ховарду. Она почувствовала относительное удовлетворение, увидев, как испарилась его снисходительная улыбка.
— Тот тип, который не в состоянии разговаривать, не дотрагиваясь при этом до вашей руки? — спросил он опасно мягким голосом. — Это и есть лорд Ховард? Кстати сказать, любовь моя, большую часть ужина я раздумывал, что лучше — съездить ему по правому уху или по левому.
Элизабет разразилась неудержимым звонким смехом.
