Но это обоюдное желание. В смысле, я тоже домой хочу и стремление Ринара поддерживаю.
В моем голосе прозвучала уверенность, которой я давно не испытывала, а Тина тут же насупилась. Она посмотрела с таким укором, что захотелось поерзать, но я этот взгляд выдержала, а после приличной моменту паузы спросила:
– Что не так?
– Кроме того, что вы хотите пойти против воли богов? – осторожно парировала эта психолог-самоучка. Тоже вздохнула, и… – Леди Светлана, вы слышали, что у нас творится?
– В каком смысле? – уточнила я.
– Про реку в графстве Отес, про нашествие гусениц в Дрофне, про лесные пожары на юге герцогства Вирас…
Мм… Вот про пожары точно не слышала, но уточнять не стала, ибо ход мыслей был понятен и так. А Тина добавила:
– Леди Светлана, только представьте, что может случиться, если вы уйдете.
Логика, опять-таки, была ясна. Более того – наши мнения совпадали. Но желание поспорить оказалось сильней, и я сказала:
– Если меня не убьют, а просто отправят домой, никакого наказания за утрату дара не будет.
По крайней мере так утверждают ваши храмовники.
– А вы сами в эти слова верите? – вновь парировала Тина.
Я, разумеется, не верила. То есть раньше, в самом начале, когда мое желание возвратиться в родной мир было нерушимым и железным, я смотрела на вопрос сквозь пальцы и была готова поверить в любую ерунду. Зато теперь в мысли закралось подозрение: что, если мой переход – тоже утрата?
И вообще, где гарантии, что отказ от подарка не будет расценен как еще большая неблагодарность? Ведь в случае убийства речь о нерасторопности и глупости, а тут…
– Леди Светлана, вам нельзя уходить, – прервав размышления, резюмировала помощница.
Очень хотелось согласиться, но…
– Тина, я – тоже человек. Там, в родном мире, целая жизнь, из которой меня выдернули. Почему я должна отказываться от всего, к чему стремилась? Почему должна бросить все и остаться тут?
Я говорила мягко, без тени наезда, но помощница все равно потупилась. В который раз вздохнула и точно хотела возразить, однако от продолжения спора все-таки воздержалась.
Поудобнее перехватив расческу, вновь шагнула ко мне и принялась отделять следующую прядь. Ну а я закрыла глаза и попыталась от всего произошедшего абстрагироваться.
Настроение, которое и так в районе плинтуса пребывало, умерло окончательно, и надеяться на лучшее не приходилось. Даже тот факт, что правитель Накаса в данный момент послушно сидит под дверью, ни капли оптимизма не внушал.
