Дальше диктовала медленней, потому что имена и некоторые слова были Ринару незнакомы: «Пожалуйста, свяжитесь с Лидией Ивановной – номер ее телефона у вас, насколько помню, есть. Попросите пустить вас в квартиру. Там, на прикроватной тумбочке мой мобильный. В списке контактов найдите номер Вольдемара Дмитриевича – это мой начальник. Пожалуйста, позвоните ему и скажите…»
Вот тут я снова замолчала, усиленно пытаясь придумать благопристойное оправдание для прогула. Только фантазия спасовала, пришлось переложить задачу на родителей: «И скажите что-нибудь.
Передайте мои извинения. Скажите, что я не нарочно, и, когда вернусь, обязательно все объясню».
Я выдержала паузу, давая Ринару возможность дописать, а когда тот кивнул, продолжила: «О том, что касается Лидии Ивановны и квартиры. Я рассчитываю вернуться очень скоро, но гарантировать не могу. Поэтому прошу вас вывезти мои вещи и дать отмашку на поиск новых постояльцев. Если к моменту моего возвращения новые жильцы не найдутся, то я, вероятнее всего, снова попрошусь на постой.
А если найдутся, буду искать другую квартиру».
И опять тишина. Только на сей раз пауза длилась гораздо дольше, и я уже не придумывала, а наоборот – обдумывала то, что сказала. Я ведь могла попросить родителей внести взнос за следующий месяц, но…
Нет, это была не оговорка. Более того, решение съехать было вполне осознанным. Однако я лишь сейчас поняла, что квартира Лидии Ивановны ни при чем. Я… просто не хочу возвращаться в родной мир. То есть выбраться на пару дней – с удовольствием, а навсегда – нет и еще раз нет.
Осознание было ярким и до того четким, что я тихо охнула и даже покачнулась. Пришлось сделать шаг и схватиться за столешницу, дабы не упасть.
Мой личный писарь это состояние, конечно, заметил и тут же поинтересовался:
– Что?"
"Я отрицательно качнула головой, а сама опять задумалась. Не хочу? Но… почему? Как? Из-за чего?
Стремясь найти ответ, я окинула пространство ошарашенным взглядом и сильно удивилась, когда взгляд замер на восседающем за столом Ринарионе.
Моргнула несколько раз, потом опять мотнула головой. Нет. Быть такого не может.
– Света, что? – повторил его величество. Голос прозвучал хмуро.
– Ничего, – выдохнула я. И, вооружившись главным женским лозунгом – я подумаю об этом позже! – продолжила диктовать: «В полицию не обращайтесь, все равно бесполезно. И сами не волнуйтесь, я действительно в порядке. Подробности расскажу, когда вернусь, хотя не думаю, что поверите.
