Блатные псы

Весной же дождь смывает последние следы зимы, капли еще холодные, но в них уже чувствуется тепло приближающегося лета. Скоро май – мангал в лесу, шашлыки, футбол с друзьями. И Юля будет под рукой – вся такая послушная, покорная… Красивая она девчонка, стильная, и в постели с ней хорошо, и на людях показаться не стыдно. Но не лежит к ней душа…

«Дворники» – влево, «дворники» – вправо, туда-сюда, любит – не любит, будет – не будет… На улице – дождь, а в душе – уныние.

Может, и не будет друзей на маевке и футбола тоже.

У родителей роскошный дом за городом, там и пруд во дворе, и сосны, и беседка, и барбекю будет, и пиво. И Юля. Эта штучка без мыла в любую душу влезет. Мама сегодня звонила, сказала, что у нее к сыну важный разговор. О его будущем. Неудивительно, если Юля и к ней без мыла…

Мама у него женщина неконфликтная. В жизнь к сыну не вламывается, но у двери находится постоянно. Если она вдруг задастся целью, то ее не остановишь… И если официально пригласит их с Юлей в гости, никуда Гриша не денется.

Да и Юля от него не отстанет. А пригласить их могут именно на майские праздники…

Нет, Юля не отцепится. И от родительского дома не откажется – ни на праздники, ни вообще. Дом роскошный, в элитном поселке, и очень скоро Гриша сможет вселиться в него. Родители новый дом заканчивают – для себя… Если Юля этого не знает, то догадывается. А свою выгоду она не упустит… не отвяжется. Потому и жаба на душе тоскливо квакает. Тоскливо, монотонно, убаюкивающе. Не та Юля девушка, которая ему нужна, но и менять ничего как-то не хочется.

Может, что ни делается – все к лучшему?..

Ирина Степановна вышла из кафе, раскрыла зонт и направилась в сторону гаражей. Кустарев заинтригованно повел бровью. Что-то не так с этими гаражами, если женщину туда потянуло. Поздно уже, девятый час вечера, темно, к тому же мокро и скользко. И опасно. Трудно было поверить, что Ирину Степановну понесло в это чертово место.

Но до гаражей она так и не дошла. Оказалось, что ей нужен был «Форд», стоящий на дальнем краю площадки перед автомойкой.

Она с дистанции открыла машину, села. Кустарев наблюдал за ней издалека, но все-таки заметил, как под ее весом качнулся кузов. Или ему показалось, что покачнулся. Поздний вечер, тепло, дождь. Могло и показаться. Но в машину точно садилась Ирина Степановна, в этом трудно было ошибиться…

Знала она Прошника и Волхова, но не хотела в этом признаваться. Пытать Кустарев ее не стал, сделал вид, что поверил, и ушел.