Когда королевский хирург вошел в спальню герцога, Френсис заявил:
— Мне гораздо лучше, сэр Джеймс. Я думаю, что мне все-таки не потребуются услуги хирурга.
— Об этом судить мне, ваша светлость.
Сэр Джеймс осмотрел больного, и лицо у него стало серьезное. Он подтвердил диагноз — ущемление грыжи — и сказал герцогу Бедфорду, что операция совершенно необходима. Когда Френсис начал спорить с ним, хирург отвел в сторону Джона Расселла.
— Вашего брата нужно оперировать немедленно.
— Но ведь выпуклость была раньше гораздо больше, и боли немного стихли.
— Это временно. Я боюсь, что у него разорвалась кишка.
Джон и сэр Джеймс потратили несколько часов, пытаясь убедить Френсиса, что положение его будет крайне опасно, если не привести в порядок разорванную кишку. К утру у герцога начала подниматься температура, и Джон велел сэру Джеймсу готовить комнату к немедленной операции.
Френсис был в жару. Наконец он сдался и позволил королевскому хирургу проделать операцию.
Джон сел в коридоре у двери в комнату брата, молча молясь за успешный результат операции.
Но когда врачи наконец появились несколько часов спустя, по их виду он понял, что новости у них плохие. Сердце у него гулко забилось, и на душе стало мучительно больно.
— Его светлость слишком долго ждал, — мрачно проговорил сэр Джеймс. — Та часть его кишечника, в которой произошел прорыв, воспалилась, что, увы, всегда приводит к летальному исходу.
Кровь отхлынула от лица Джона.
— И нет никакой надежды?
— Никакой. Он проживет всего несколько часов.
Я был бы признателен вам, если бы вы были рядом, когда я сообщу ему об этом.
Весть о состоянии герцога Бедфорда расползлась по окрестностям, и в Уоберне собралось много его друзей, а также поверенные, счетоводы и управляющие. Но в свои последние часы Френсис не хотел видеть никого, кроме Джона. Жизнь медленно покидала его, а лихорадочный мозг преследовали мысли о женщине, отвергшей его.
— Леди Джорджина глубоко любит меня. Это разобьет ей сердце. Она так молода, так хороша собой — она никогда не оправится от этого жестокого удара.
Самым большим ее желанием было стать моей женой, и я уже собирался сделать ей предложение. Как жаль, что я этого не сделал. Джон, обещай, что передашь Джорджине прядь моих волос.
— Обещаю, Френсис.
Комок, застрявший в горле, не давал Джону дышать.
— Отнеси меня на кушетку.
Джон осторожно поднял его на руки и понес через комнату. Опустив глаза, он увидел, что брат умер у него на руках.
