Он снял с Джорджины рубашку, обхватил ее за талию и привлек к своему крепкому телу. Ее темные шелковистые волосы упали каскадом ему на грудь.
Когда сильные руки Джона притянули ее к себе, Джорджина почувствовала слабость, ощутив его грубую силу. Его крепкие мускулистые ноги казались сделанными из гранита рядом с ее мягкими бедрами, и его твердое как мрамор естество пульсировало рядом с ее горячим лоном. Ее грудь прижималась к его широкой груди, и жесткие волосы щекотали соски. Когда Джон еще теснее прижал ее к себе, ей захотелось закричать от волнения.
— Тебе кажется, что ты готова, малышка, но первый раз обычно бывает больно, — предупредил он.
— Мне все равно!
Джон взял ее руку.
— Потрогай меня. Узнай, какой он. Я не хочу пугать тебя.
Он ощутил, как ее пальцы обхватили его естество. Он чуть не вылез из собственной кожи при этом, и все его тело задрожало от необыкновенного ощущения, вызванного ее прикосновением.
На мгновение она испугалась величины его естества, но она сама была в возбуждении, она тряслась от вожделения, и ощущения сказали ей, что этот голод можно утолить, только если Джон наполнит ее собой.
Когда он вошел в нее, Джорджина вскрикнула от боли, но потом тела их слились, она ощутила наполненность и задрожала от восхитительной тяжести его сильного тела.
— Обними меня ногами, Джорджи."
"Джон начал двигаться, поначалу медленно, потом все быстрее. Хотя то было сладкое мучение, он изо всех сил сдерживал себя до тех пор, пока не ощутил содроганий Джорджины.
Ее первый оргазм был долгим и бурным. Когда все закончилось, Джон скатился на бок, обнял жену и прижал к себе. Уткнувшись губами в ее волосы, он чувствовал, как она потихоньку расслабляется. Его охватила волна глубокого удовлетворения. Он десять лет жил без жаркой нежной близости, и теперь наслаждался щедрой реакцией жены. Джон чувствовал то же, что чувствует изголодавшийся человек, перед которым расставили богатое угощение. Он понимал, что сделал ей больно, но знал при этом, что доставил наслаждение.
Его любовь к ней умерила его неистовое вожделение, и если он и дальше сумеет держать в узде свои темные страсти, лелея ее и даря возможность получать наслаждение от ее собственной чувственности, быть может, он сумеет привязать ее к себе навсегда.
Лежа в темноте, Джорджина улыбалась своей таинственной улыбкой. Она не отказала ему. Она преодолела свой страх и пылко пошла навстречу требованиям его тела.
