Джона Расселла, маркиза Тавистока! Хотя тот и моложе, но фигура у этого грубияна выражает такую же властность, и волосы у него такие же черные. «Проклятие, а я-то хотела поместить этот рисунок в рамку и повесить у себя в комнате». И она быстро сунула рисунок, обнаруживший столь оскорбительное сходство, в ящичек с рисовальными принадлежностями.
— Рада узнать, что ты молодая леди с принципами. Ты сказала, что вернешься в середине сентября, и вернулась! — говорила Джейн. — А впрочем, чему я удивляюсь? Ты во всем похожа на меня.
— Отец был в Эдинбурге, поэтому поездка моя оказалась недолгой.
— Вот как? А что же он делал в Эдинбурге?
У Джорджины хватило ума не рассказывать о Джин Кристи.
— Кажется, посещал Эдинбургский замок и Холируд-Хаус в связи со своими обязанностями хранителя Большой государственной печати Шотландии.
— Понятно. А согласился ли этот великий человек оплатить твой первый бал хотя бы частично? — сухо осведомилась матушка Джорджины.
— Отец предложил заплатить за мой портрет.
— Это само собой разумеется.
Я уже сообщила Хоппнеру, что герцог Гордон заплатит по счету. А что насчет расходов на бал?
Джорджина не стала повторять отцовское предостережение насчет приставания к нему со счетами.
— Я даже не уверена, что он сможет приехать в Лондон, когда я буду представлена ко двору.
— Хм! Опять ловит рыбку в мутной водичке, полагаю!
— У него, без сомнения, много неотложных дел.
— Знаю я, какие делишки могут быть у Главного Жеребца Севера!
Джорджина рассмеялась. Она тоже знала, какие это делишки.
«Если я не рассмеюсь, то расплачусь».
— Ну что же, раз ты вернулась, не будем терять ни минуты. Я пошлю записку мадам Хлое и попрошу ее приехать завтра же. Тебе нужно заказать новый гардероб, Джорджина. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы твой первый сезон был великолепным. Чувствую, что это будет самым лучшим моим капиталовложением."
"Чувства Джорджины колебались между возмущением и смирением.
— Я отдаюсь в ваши руки, мама.
Разобрав свои вещи и повесив их в гардеробе, Джорджина вынула из ящика с рисовальными принадлежностями рисунок, на котором она изобразила отца, и долго внимательно смотрела на него.
— Это просто игра воображения. Ничего общего с этим дурацким Джоном Расселлом!
Когда-то она сделала рисунок со своего брата Джорджа в форме полковника. Теперь она вынула рисунок из рамки и заменила новым. Повесила его на стене и отошла. Александр, герцог Гордон, Главный Жеребец Севера, с волосами, развевающимися на ветру, смотрел на нее.
