— Если бы я знала, то не позволила бы ему танцевать со мной.
— Если ты начнешь отвергать каждого аристократа, у которого есть побочные дети, ты станешь на балах лепиться к стенке как вьюн. Воспитанные люди не замечают подобных вещей, и ты должна поступать так же, дочь моя.
* * *
На следующей неделе Уильям Питт вынес на голосование палаты общин Акт об объединении, и он был принят значительным большинством голосов.
— Поздравляю, господин премьер-министр. — Джон Расселл пожал Питту руку. — Это огромный шаг навстречу Ирландии.
— Я обязан поблагодарить вас за поддержку и голоса вигов, которыми вы заручились.
Джон Расселл радовался результатам и той небольшой роли, которую сыграл, понимая, что вслед за этим последует предоставление католикам свободы вероисповедания. Вдруг он заметил Чарлза Леннокса.
— Спасибо, что приехали в Лондон на голосование. Я ценю это.
— Вы можете ответить на это любезностью с вашей стороны — прийти на бал, который дает Шарлотта для своей сестры. Первый сезон леди Джорджины должен иметь оглушительный успех, иначе герцогиня Гордон будет считать всю семью виноватой и превратит нашу жизнь в сущий ад.
К ним подошел лорд Холланд, и тем самым Джон был спасен от необходимости дать согласие.
— Отпразднуем это событие в клубе «Брукс»?
— Простите, Генри, — со смехом сказал Джон. — Я исключен из клуба, потому что отказываюсь надевать парик. Теперь, когда голосование прошло, я могу поехать в Лонглит навестить Элизабет.
И Джон вернулся на Расселл-сквер, где поел в одиночестве, а потом занялся бумагами, имеющими отношение к Тавистоку и его избирателям.
Он поздно ушел спать и, уже лежа в постели, мельком подумал о Френсисе, который уехал вчера с визитом в Чатсуорт. Как Джон ни старался, он не мог представить себе леди Дороти Кавендиш в качестве жены брата. Ему было жаль эту наивную девушку. Если Френсис женится на ней, он поселит ее в Уоберне и без всякого стыда бросит там до конца жизни.
Его мысли перенеслись на другую юную дебютантку — Джорджину Гордон, и он не смог удержаться, чтобы не сравнить этих двух молодых особ.
В яркой красавице Джорджине не было ничего наивного, разумеется, и он не мог представить ее себе в качестве заботливой жены, за кого бы она ни вышла замуж. Эта девица заставит гоняться за ней всех своих поклонников. И тому, кто ее поймает, придется укрощать ее.
Тут в его мысли вторглась Элизабет. Он вспомнил ее письма, в которых она жаловалась, что он ею пренебрегает, и понял, что в них есть немалая доля истины.
