Наполнив стакан, он поднес его к губам Элизабет:
— Пей!
Но тут веки ее опустились, и она опять потеряла сознание.
Джон выплеснул воду в лицо, и она снова очнулась. Он налил еще стакан, поднес к губам жены и на этот раз заставил выпить.
— Нужно вымыть эту дрянь из твоего организма.
Джон был неумолим, и Элизабет ничего не оставалось, кроме как слушаться его. Он с отвращением, посмотрел на ее спутанные мокрые волосы и исхудавшее тело. «Она мне не нужна. Так зачем же я пытаюсь спасти ее?»
Он потратил битых четыре часа, вливая ей в рот воду.
Было далеко за полночь; Элизабет кашляла и плевалась. Она совершенно пришла в себя и была готова к сражению. Но и Джон был к нему готов.
— Ты грубый чурбан!
— В течение месяца я удерживал тебя от опиума, надеялся, что поездка в Бат с сестрой поможет тебе покончить с твоим болезненным пристрастием, но мои мечты были тщетны — как всегда, когда речь идет о тебе.
— Ты убьешь меня и тогда будешь счастлив! — завизжала она.
— Если ты будешь и дальше принимать снотворное, для этого не понадобится особых усилий.
— Я тебя ненавижу! Я тебя ненавижу! — крикнула Элизабет.
— Ненависть часто бывает взаимной, мадам.
Она с трагическим видом бросила ему в лицо:
— Ты властный человек — любишь, чтобы тебе подчинялись. Твоя тяжелая рука убивает все мои желания.
— Если быть честным, Элизабет, правишь и манипулируешь мной ты со своим пристрастием к опиуму.
— Ты сделал мою жизнь невыносимой! — крикнула она.
— А ты превратила мою жизнь в ад на земле.
И вдруг Джон понял, как выглядит происходящее со стороны. Его могли слышать не только сестры жены — теперь вся многочисленная прислуга Лонглита будет осведомлена об этой чудовищной ссоре.
Джон достал из комода свежую ночную рубашку и подошел к жене, чтобы одеть ее.
— Не прикасайся ко мне! — завопила она.
— Уверяю тебя, прикоснуться к тебе было бы мне не по силам.
Он натянул на жену рубашку и, круто повернувшись, вышел, с возмущением хлопнув дверью. Он пришел в свою спальню и бросился в кресло, слишком измотанный, чтобы улечься в постель.
Прислонившись головой к спинке, попытался успокоиться. Часа через два начнет светать, и ему снова придется начать свое бдение.
Охваченная ужасом, маркиза Бат лежала, окаменев, в своей постели. Она слышала, как Элизабет обвиняла мужа в том, что он пытался ее утопить. Слышала ее крики и стоны. Слышала сердитые голоса ссорящихся. Слышала удары и шум. Казалось, Джон и Элизабет убивают друг друга.
