— Джордж, это просто игра! И у этой игры две цели — она нравится маменьке и ужасно забавляет меня.
— А что, если Расселл серьезно увлечется тобой? — Тут Джордж услышал ее смех. — Ведь он тe6e совершенно несимпатичен?
— Угадал.
Джордж покачал головой и пошел по улице. Увидев его немного впереди, она решила, что из него выйдет хорошая мишень, схватила горсть снега, сделала снежок и запустила им в брата.
— Прямо в яблочко!
Джордж обернулся и, смеясь, тоже слепил снежок и пошел в наступление.
Веселый смех Джорджины разносился по улице. Она нагнулась, слепила второй снежок и снова бросила.
Джордж присел, и холодный снаряд попал в мальчика, который шел по улице на небольшом расстоянии от них. Мальчик восторженно закричал, тоже слепил снежок и швырнул им в молодую леди, устроившую такую забаву. Внезапно он узнал ее и подбежал к ней.
— Джорджи! Как я рад вас видеть!
— Это вы, Джонни? Что вы здесь делаете в такое время?
— Я провел ночь у папы. Он провожает меня обратно в школу.
— А, понятно. — Джорджина увидела, что отец Джонни действительно идет рядом с сыном. Вдруг ее сердце преисполнилось сочувствия к мальчику. — А вам нравится в школе, Джонни?
— Мне нравятся классы и уроки, и книги нравятся, но… — Он запнулся. — Я не люблю ночь.
— Это понятно.
— Я люблю снег — и надеюсь, он пролежит до Рождества.
Вдруг его оживленное личико изменилось, как будто он вспомнил, что на этот раз Рождество будет невеселым.
Джорджина тоже опечалилась.
— Рада, что мы неожиданно встретились.
— Хорошо было увидеть вас, Джор… я хочу сказать — леди Джорджина.
Она подошла к брату, который беседовал с Расселлом, и услышала, как Джордж сказал:
— Примите мои соболезнования.
— Благодарю вас, Хантли, — коротко проговорил Расселл."
"Его темные глаза на миг остановились на Джорджине, и она поняла, что он увидел вечернее платье под ее бархатным плащом и понял, что она всю ночь веселилась. Потом Расселл с Джонни пошли дальше.
Она разозлилась из-за того, что его короткий взгляд заставил ее сердце биться быстрее, тогда как было очевидно, что он относится к ней совершенно неодобрительно.
— Бедняга, — сказал Джордж.
— Ради Бога, не нужно его жалеть. Меньше всего ему хотелось бы, чтобы его кто-то жалел.
— Он, кажется, никогда не улыбается.
— Он из тех людей, которые скрывают, когда им хорошо, — успокоила она брата.
Джорджине стало холодно, и она ускорила шаг.
