Ближний Круг

От Полли изменившееся выражение моего лица, впрочем, не ускользнуло.

— О, ты только не волнуйся! — всплеснула руками она. — Надин предупредила меня, что это секрет. Я умею хранить тайны.

Угу. Даже не сомневаюсь. Более надёжных хранительниц тайн, чем барышни вашего с Надей возраста, и не сыщешь. Надя, собственно — живое тому подтверждение.

— Ты из-за этого сейчас так себя повёл, да? — продолжила расспросы Полли. — Решил, что… О, — она всплеснула руками. — Ты принял меня за злоумышленника?! Думаешь, что покушение могут повторить?

— Думаю, что при неудачах некоторым людям свойственно возобновлять попытки, — проворчал я.

О том, что самого меня неудача не остановила бы, говорить не стал. И так уже наговорил достаточно.

— Это какое-то вопиющее злодейство! — возмущенно объявила Полли. — Право, я даже вообразить не могу, кто мог решиться на такое! Зря вы не обратились в полицию.

— Сомневаюсь, что они сумели бы помочь. На нас напали обычные бандиты. Их мог нанять кто угодно.

— И никаких подозрений у вас нет? Даже Григорий Михайлович не знает, что об этом думать?

Я не стал рассказывать, в какую растерянность и уныние впал от случившегося Григорий Михайлович.

— Подозрений нет. Но…

Поразмыслив, я решил, что хуже не сделаю. Достал из кармана брюк медальон — с которым не расставался с тех пор, как снял его с оглушённого парня. Протянул Полли.

— Но есть одна вещица. Валялась на дороге, я подобрал. Возможно, её обронил кто-то из нападавших.

Полли взяла медальон.

— Какое странное животное… Кто это?

— Тигр, насколько я понимаю.

— А почему у него такие зубы?.. О! — Полли вдруг уставилась на меня. — Костя! Я знаю, что это! То есть, кто! То есть… Ты помнишь Прошку?

— Кого? — удивился я.

— Прошку! Сына нашей экономки. Олимпиады Семеновны, она и сейчас у нас служит. В детстве маменька позволяла Прошке с нами играть. Он старше нас на пять лет, в детстве казалось, что ужасно взрослый. Помнишь?

— Нет, — честно сказал я.

— И правильно, — махнула рукой Полли, — я сама с удовольствием позабыла бы. Я, собственно, и забыла! Несколько лет назад маменька хлопотала, чтобы этого разгильдяя приняли в реальное училище. Олимпиада Семеновна очень уж о нём переживала, всё-таки, единственный сын. А Прошка бросил учёбу, не продержавшись и полугода. Поговаривали, что ступил на скользкую дорожку — я, впрочем, его судьбой не интересовалась. А этой зимой он вдруг появился у нас дома в Петербурге.