Ближний Круг

Я — тот, кого в моем мире знал в лицо каждый.Легенда Сопротивления. Его душа и воля. Неукротимый, несокрушимый, неубиваемый Капитан Чейн.Новый мир слишком хрупок для такого, как я. Это мир, которым правит магия аристократов. На протяжении веков здесь соблюдался баланс между черными и белыми магами.Но однажды что-то пошло не так. И теперь для спасения мира балов и красавиц; мира, чтящего дуэльный кодекс и родовые клятвы, понадобился я…

Василий Криптонов, Мила Бачурова

— По законам Объединенных Концернов, во славу гуманизма их Главы, мы предоставляем тебе право сказать последнее слово.

— Горите в аду, предатели.

Разбитые во время допросов губы едва шевелились. Я собрал все силы для того, чтобы выпрямиться и посмотреть в лицо представителя Концернов.

Он отчётливо скрежетнул зубами, но промолчал. Стерпел, даже не ударил.

— По законам Объединенных Концернов, во славу гуманизма их Главы, ты имеешь право на предсмертную исповедь. Концерны готовы предоставить в твое распоряжение священника любой конфессии.

— Моя вера — в моей душе. Священников оставьте Главе. Будет подыхать — пригодятся.

И снова представитель сумел сдержаться. Не бросился на меня — хотя побелел, как бумага. Ну, ещё бы. В том мире, где он живёт, услышать такое о Главе Концернов, даже случайно — преступление.

— Ты отказался от обеих милостей, предложенных тебе Концернами. Остаётся поставить последнюю точку… Встать!

Конвоиры схватили меня за плечи и подняли.

Зазвенели кандалы на моих руках и ногах. Меня вывели из допросной.

Обычно волокли по коридору, идти после допросов самостоятельно я не мог.

В этом коридоре я ещё не был. Вдоль него выстроились гвардейцы, одетые поверх формы в штурмовую защиту.

— Понимаешь, что это означает? — прошипел мне в спину представитель.

Что ж, намёк — прозрачней некуда. Меня ведут не в камеру. На расстрел.

Я переоценил Концерны. Думал, что после объявления приговора в запасе у меня будут ещё минимум сутки.

— Понимаю. Ваш Глава боится меня даже полуживого. Даже безоружного, скованного по рукам и ногам. — Я обвел взглядом гвардейцев. Проговорил: — Запомните этот день, парни! Я жил для того, чтобы освободить вас от гнёта Концернов. Я сражался за то, чтобы очистить мир от лжи и предательства! Глава, которому вы так верите — жалкий трус. Ничтожество, трясущееся за свою шкуру. Помните: меня нельзя убить! Я воспитал себе достойную смену.