Ближний Круг

Явиться в официальном порядке, а потом… А что потом?

«Здравствуйте, господин Пахомов! Простите за нескромный вопрос — вы случайно не имеете отношения к обстрелу моего кортежа?»

«Да как вы только подумать такое могли, господин Барятинский! Конечно же, нет».

«Ну, вот и славно. Благодарю за то, что уделили мне время»…

Я едва удержался, чтобы на самом деле не сплюнуть. Доказательства причастности Лавра у меня есть, но для полиции их явно недостаточно. К тому же тут, насколько я понимаю, принято решать такие вопросы своими силами.

Значит, вариант остаётся один. Изменить внешность и — вперёд. «Возвращение Фантомаса». Сыграю на эффекте неожиданности.

— Почему бы просто не оставить всё как есть?

Я был настолько глубоко погружен в мысли, что поначалу воспринял этот голос как свой внутренний. И машинально ответил вслух:

— Потому что того, кто стерпел один удар, потом обязательно ударят второй раз.

— Те, кто нанёс удар, уже мертвы.

Тут до меня дошло, что диалог вполне реален. Я остановился, развернулся на каблуках и уставился в спокойные глаза Платона.

— Вы что тут делаете?! Как здесь оказались?!

Платон хмыкнул, совершенно не обескураженный моим грубым тоном.

— Я — всё ещё ваш учитель, ваше сиятельство. А хороший учитель находится рядом с учеником, пока он нужен, и исчезает, когда надобность отпадает.

— Прямо сейчас надобности в учителе у меня нет, — сказал я.

— Я ведь вижу тебя насквозь, Костя, — вздохнул Платон. — Ты хочешь мести.

— Это — не месть, — возразил я. — Это — разумная жизненная позиция. Политика, если угодно.

— Политика… — погрустнел Платон. — Повторю: те, кто стрелял — уже мертвы.

— Они просто исполнители. Пешки. Главный враг…

— «Просто»? — перебил Платон. — Нет, Костя. Не бывает «просто». У каждого человека есть выбор. В любой ситуации, в любую секунду.

— Когда стреляют — жмут на спусковой крючок. Курок — это… — Я покачал головой. — Не важно. Не забивайте голову. Мысль вашу я понял.

— Сомневаюсь. Ты хочешь добраться до корня зла и вырвать его. И тебе кажется, что видишь этот корень. Но вот чем всегда заканчиваются такие дела: ты начинаешь тянуть корень, а он — бесконечен. И постепенно становится всё толще.