Ближний Круг

Испорченный пулей костюм Фантомаса осмотрел с сожалением. Кровь замыл, майку и куртку развесил в ванной. Мимоходом глянув в зеркало, заметил, что белая маска стала полупрозрачной, сквозь неё уже просматриваются мои черты. А значит, скоро она исчезнет совсем.

Спал я в эту ночь плохо. Снились кошмары. Я попал сюда из технически и научно гораздо более развитого мира, а потому иллюзий не питал. Волшебство волшебством, но личность человека не может храниться исключительно в какой-то нематериальной субстанции, именуемой душой.

Нет, есть ещё структуры мозга, мышечная память, особенности нервной системы и обмена веществ. В конце концов, гормоны.

Я был не совсем я, а некий гибрид Капитана Чейна с избалованным аристократиком Костей Барятинским. И если для Капитана Чейна бойня, которую устроил ночью, ограничилась бы записью в дневнике «Гулял. Подрался», то для Кости это был шок. Тело и разум сотрясались от пережитого ужаса, но, поскольку моя душа никак на это не реагировала, равновесные силы вмешались, и мне всю ночь снилось, как меня расстреливают.

Снова и снова звучала команда «Огонь!» — и я чувствовал, как моё тело пронзают пули.

Когда в меня стреляли на самом деле, страха не было. Сегодня я раз десять просыпался в холодном поту. В пять утра плюнул на попытки выспаться и пошёл в душ.

Оценил красивую сантехнику — медные вентили с плавным ходом и возможностью отрегулировать температуру воды, должно быть, с точностью до градуса. Мне было не привыкать мыться в ледяной воде, но изнеженное тельце Кости нуждалось пока ещё в более ласковом подходе.

Я ограничился контрастным душем, который прогнал остатки сонливости.

Капитан Чейн мог не спать неделю, не теряя способности сражаться. Интересно, на сколько хватит Кости… Впрочем, лучше, конечно, не проверять. В этом мире я начинаю не с нуля, и за мной — не кучка повстанцев. Совершенно не обязательно истязать себя так же, как на родине.

Закутавшись в халат, я вышел в коридор. Прогулялся по всему второму этажу, проверяя, верно ли запомнил расположение комнат.

Когда вернулся обратно, застал Григория Михайловича, колотящего в мою дверь.

— Не открывает? — поинтересовался я, подойдя ближе.

— Спит, должно быть, — отозвался дед, не повернув головы. — Я бы не стал будить, но учитель прибыл внезапно и, по его словам, нужно как можно скорее…

Тут дед будто очнулся. Вздрогнул, посмотрел на меня и с облегчением рассмеялся.

— Костя… Прости, я сам не свой. В последнее время очень плохо сплю.

— Отдохни, — посоветовал я.